Однажды же случилось вообще не сообразное ни с чем происшествие.
Близнецы играли во дворе в огромной песочнице. Игра была нехитрая: Тихон строил из песка увиденный им в бонжурской книге прекрасный замок Эван-Дюрак, а Терентий, улучив момент, разрушал построенное. Тихон рыдал, Терентий хохотал.
И вдруг оба повалились на землю с выпученными глазами.
— Да они не дышат! — завопили мамки и няньки.
Набежавшие лекаря принялись тормошить принцев, стараясь вернуть их к жизни. Примчался, бросив заседание государственного совета, и сам король, обещая всех тут же переказнить к чирьям свинячьим. Но и это не помогало.
Только шут Ироня спросил сам у себя:
— А отчего же они мокрые?
И, схватив не то Тихона, не то Терентия, положил его животом себе на колено и врезал кулаком по спине.
Изо рта принца хлынула вода.
— Делай, как я! — приказал шут королю, и Стремглав тотчас же взял в оборот не то Терентия, не то Тихона.
— Да они у нас утонули на сухом месте! — ужаснулся король.
Из наследников хлестала вода, затхлая, чуть ли не с тиной и головастиками.
Но старым воякам не впервой было откачивать утопленников: при форсировании водных преград идут на дно подчас до половины рыцарей.
Когда королевичи, наконец, задышали и порозовели, Стремглав и шут поглядели друг на друга с нескрываемым ужасом.
— Я понял, что это значит, — сказал Ироня. — Выходит, что…
— Нет! — страшно крикнул король. — Ничего не выходит! Это чары! Это воскресший Кренотен! Это такие же чары, как тогда, той проклятой ночью!
— Да я что? — сказал Ироня. — Я гипотез не измышляю. Чары так чары…
Принцы же ожившие ничего толком сказать не сумели, но так перепугались, что негодяй Терентий целую неделю ходил как пришибленный и даже дал согласие учиться грамоте.
Правда, на пользу ему это не пошло. Освоив сию науку, он первым делом схватил уголек, побежал к забору и начертал на нем три тайные руны. Руны-то были тайные, зато рисунок, их сопровождавший, получился таким явным, что мамки и няньки тотчас же вытерли его собственными спинами, не пожалев нарядов.
А усердный Тихон тем временем переводил с бонжурского «Роман о роже» Палантена де Уа.
Разумеется, принц Терентий ненавидел принца Тихона. За вечную благожелательность, за постоянную улыбку, за непреклонную незлобивость, за то, что в будущем предстоит каким-то образом делить с ним посконский престол.
Будь они обычными близнецами, Терентий нашел бы способ избавиться от брата-слюнтяя. Но столкни его со стены — сам костей не соберешь. Насыпь ему в манную кашу крысиного яду — сам окочуришься. Пырни его ножом — сам изойдешь кровью.