"Адресуясь к своим товарищам и коллегам,- заканчивал свое заявление Каретников,- я прошу разобрать поведение Рахлина, вынести ему соответствующую оценку и тем самым защитить честь и достоинство одного из активных членов нашей, в целом сплоченной и дружной, писательской организации".
Заявление было выслушано в скорбном молчании.
- Василий Степанович,- почтительно спросил Лукин,- вы имеете что-нибудь добавить к вашему заявлению?
- Я не знаю, что добавлять,- пожал плечами Каретников.- Палец нарывает, и меня уже кололи антибиотиками.
- Я бы, в таком случае, прошел курс уколов от бешенства,- бодро пошутил Бромберг, но его не поддержали, потому что шутка, ударяя по Рахлину, одновременно задевала Каретникова и в целом получилась сомнительной.
- Да вот так,- уточнил Каретников, смущенно улыбаясь.- Теперь я не могу писать, а завтра у меня районная партконференция, встреча с делегацией афро-азиатских писателей, потом секретариат, заседание в Комитете по Ленинским премиям, сессия Верховного Совета. Как я туда пойду? Не могу же я там заседать в таком виде. Я, конечно, не хотел писать это заявление. Жена настаивала, чтобы я прямо звонил генеральному прокурору. Вероятно, так и следовало бы сделать, но мне, откровенно говоря, не хотелось выносить сор из избы и выставлять в дурном свете перед общественностью наш прекрасный и дорогой моему сердцу союз. Я надеюсь, что секретариат может защитить своего товарища и без вмешательства правоохранительных органов,- Василий Степанович бросил вопросительный взгляд на макушку сидевшего перед ним человека в сером и тихо сел.
- Конечно, можем,- решительно отозвался Лукин и тоже посмотрел на человека в сером.- Но, прежде чем разбираться, я должен дополнить заявление Василия Степановича тем, что эта скандальная история стала достоянием враждебной западной пропаганды. Я думаю, что некоторые из присутствующих слышали, что вчера одна зарубежная антисоветская радиостанция передавала...
- Я лично эти передачи никогда не слушаю,- сочла нужным заметить Наталья Кныш.
- Такую дрянь ни один порядочный человек не слушает,- от себя мрачно добавил Соленый. Лукин посмотрел на Ефима:
- Товарищ Рахлин, вы тоже ничего такого не слышали?
- Простите? - Ефим оторвал от бумаги ручку и посмотрел на Лукина.
- Я вас спрашиваю,- повторил Лукин скрипучим голосом,- вы тоже ничего такого не слышали?
- Это ваш вопрос? Правильно? Сейчас, минуточку, я его запишу.Записал: "Вы тоже ничего такого не слышали?" - Поднял глаза на Лукина: Какого такого?
Лукин, слегка теряясь, посмотрел на человека в сером, перевел взгляд на Ефима.