Он и сам не предполагал, насколько окажется прав.
***
После того вечера, проведенного вместе со мной в Агентстве, Спозаранник стал каким-то странным. Глеб Егорович выглядел в последнее время очень задумчивым и каким-то печальным. Мне даже показалось, что он меня избегает.
Сегодня мои подозрения подтвердились.
Когда я вошла в «Золотую пулю», то готова была поклясться, что в конце коридора увидела силуэт Спозаранника. Также о его наличии в Агентстве говорил оставленный на столе дырокол. Я пустилась на поиски начальника, но он как сквозь землю провалился.
Его не было ни в репортерском, ни в архивно-аналитическом, ни в буфете. Инспектировать мужской туалет я не стала, а заняла выжидательную позицию в коридоре. И не напрасно. Внезапно из-за закрытой двери расположенного тут же подсобного помещения раздался шорох, и оттуда, осторожно озираясь, высунулась голова Спозаранника.
— Глеб Егорович! А я к вам, — радостно приветствовала я его.
Голова испуганно вжалась в плечи, и дверь с треском захлопнулась. Я постучалась:
— Глеб Егорович. Выходите. Мне надо с вами поговорить.
Ответом мне была тишина.
— Спозаранник! Я тебя все равно достану! — проорала я в замочную скважину. Желание выпустить душу Спозаранника на свободу из гнетущих рамок штабной культуры было так велико, что я перестала соблюдать приличия.
— Железняк! Прекратите безобразничать.
Идите работать, — зашипел начальник.
— Глеб Егорович, выходите. Я вас не трону. Чем вы там заняты?
— Не выйду, — твердо ответил Спозаранник. — Я думаю. А мыслительный процесс иногда требует покоя и уединения. Слышите: по-ко-я.
— Тогда впустите меня, подумаем вместе. — Ради того, чтобы открыть для общества недавно обнаруженную мною душевность Спозаранника, я уже готова была пренебречь своей репутацией. Хотя эта жертва вряд ли была бы востребована — вместе со Спозаранником моей репутации ничего не грозило.
Я принялась костяшками пальцев выбивать на двери любимую мелодию футбольных болельщиков.
В коридор заглянула Агеева.
— Ты одна? С кем ты здесь шумишь? — удивленно спросила она, изучив пространство вокруг меня. Спозаранник затих.
— Здесь — я одна.
Это я сказала громко и ядовито, выразительно посмотрев на дверь подсобки. Раз Спозаранник не хочет выходить по моей просьбе, то он выйдет под давлением общественности. Пусть как хочет, так и объясняет, за какими такими расследованиями он полез в чулан?
Агеева, смутно о чем-то догадываясь, подошла к подсобке и подергала ручку.
— Кто там? — одновременно поинтересовались запертый и Агеева. Марина Борисовна отскочила от двери: