Она медленно подошла к маленькому оконцу и отодвинула деревянные ставни.
— Непохоже на конец февраля. В воздухе стоит сладкий запах весны.
— Да, сегодня тепло, — отозвался Блаунт, глядя на свою госпожу с беспокойством. Глубокая морщина прорезала его лоб.
— Почему бы вам не поехать прогуляться верхом, миледи? — предложил он.
— Возможно, я так и сделаю, — ответила Кассия не оборачиваясь. — Да, это хорошая мысль.
Погода была мягкой, но Кассия оделась тепло, выбрав из своих нарядов бархатный плащ, подбитый горностаем. «Месяц, — думала она, медленными шагами направляясь к конюшне, — месяц молчаливой войны». Она мрачно улыбнулась своей мысли. Ей уже следовало бы к этому привыкнуть. За время своего недолгого брака она помнила больше горького, чем радостного, и этой горечи, казалось, не будет конца. Кассия приветствовала слуг и солдат Грэлэма, в их глазах она замечала сочувствие к себе.
В конюшне она встретила Брана. При виде Кассии он побледнел и бросился к ней.
— Миледи, простите меня! Эти чертовы лошади! Все из-за них! Но я тоже виноват! Кассия подняла руку:
— Не вини себя, Бран. Я сама приняла решение участвовать в состязаниях и сама предпочла жеребца своей кобыле. Не следует больше говорить об этом. Все кончено. Лучше об этом забыть. Я опять здорова и хочу покататься верхом — погода чудесная.
Никто не попытался ее остановить. Она махнула рукой привратнику и даже не придержала Ромашку, скакавшую легким галопом. Небо было ярко-синим; по нему медленно ползли пушистые, как руно, облачка.
Чем ближе Кассия подъезжала к морю, тем сильнее становился ветер. Она откинула голову назад и глубоко вдохнула свежий соленый воздух, в котором ощущалась близость воды. Потом направила Ромашку по каменистой тропинке вниз, к маленькой бухточке. Это было место, где Грэлэм впервые так нежно и медленно овладел ею, где они так долго покоились в объятиях друг друга. Нет, не стоит думать об этом. Соскользнув со спины Ромашки, она привязала ее к голому тисовому кусту, росшему из расселины в скале.
Кассия пошла вдоль берега, глядя вдаль. Близился час прилива. Здесь было так мирно. Если бы только, подумала она, проводя рукой по волосам, если бы только она могла всегда вкушать этот мир и покой!
Она села на камень, подобрав под себя ноги, чтобы наступающие волны не замочили их. Вода ударялась о прибрежные скалы, и волны, разбиваясь, выплевывали вверх столбы белой пены, похожей на туман. О чем бы Кассия ни думала, мыслями она вновь и вновь возвращалась к Грэлэму, заново переживая всю горечь жизни с ним. Она приняла тот печальный факт, что любит его. Так могла вести себя только неизлечимая дура, но не в ее силах было изменить глубоко укоренившиеся в ней чувства. Он же всегда будет ненавидеть ее за то, что по ее вине они потеряли ребенка. В конце концов для чего еще она была ему нужна? В этом месте Кассия позволила себе рассмеяться безрадостным смехом. Она не должна забывать, какими прекрасными трапезами наслаждались теперь он и его люди.