Маркиз то и дело выглядывал из оконца. Знакомые пейзажи подсказывали ему, что они приближались к Торстон-Холлу. В это доставшееся ему от отца поместье он наведывался редко. Он всегда равнодушно относился к этому нескладному огромному особняку с его сорока комнатами и какими-то пустынными бальными залами. Однако сейчас при въезде в парк даже от одного вида выстроившихся в линейку голых лип он испытал бешеную радость, как будто рассчитывал встретить здесь самый радушный в своей жизни прием. Когда экипаж подпрыгнул и остановился у большого подъезда с колоннами, он с облегчением вздохнул.
Силкен проворно соскочил с козел и рывком открыл дверцы.
— Он жив? А-а, вижу — жив. Позвольте, ваша светлость, я помогу вам донести этого джентльмена?
— Я сам справлюсь, — сказал маркиз, осторожно поднимаясь по массивным мраморным ступеням.
За час езды он успел все обдумать. Он единственный будет ухаживать за Генриеттой Ролланд, только он и никто другой. Никто из слуг не должен знать, что молодой джентльмен на самом деле молодая леди. «Господи Иисусе! Кто бы мог предположить это? А что, если она умрет?» Нет, он не мог допустить этого. У него перед глазами снова всплыла картина, когда его шпага пронзила ей бок. Это воспоминание заставило его содрогнуться: она забыла о боли, она ничего не чувствовала, потому что подчинялась одной-единственной цели убить его. Но когда он был обезоружен ею, у нее пропало всякое желание вершить свой суд над ним.
Силкен, опередив маркиза на несколько шагов, подбежал к большой дубовой двери и с силой застучал кольцом. В приоткрывшуюся щель выглянул Крофт, дворецкий, поступивший на службу к Кэвендерам в те давние времена, когда маркиза еще не было на свете. Мутными слезящимися глазами он уставился в полумрак утра.
— Открывайте дверь, Крофт! Живее, черт возьми! — закричал маркиз. — Опять вы пьяны как свинья. Тупое животное, вы только поглядите на себя! Противно смотреть на ваши налитые кровью глаза. Напились так, что не в состоянии разглядеть своего хозяина! Вы дождетесь, что в следующий раз я вышвырну вас отсюда. Пошевеливайтесь, я вам говорю!
Крофт, заметно покачиваясь в дверях, изо всех сил старался сделать хорошую мину при плохой игре.
— Ах, это вы, ваша светлость! — развязно воскликнул он. — Рад приветствовать вас! Как? Вы уже на ступеньках? Я заставил вас ждать? Сию минуту, ваша светлость, я уже открываю вам дверь.
— Опять вы морочите мне голову! Вы отравляете мне жизнь, убогое существо. Убирайтесь с глаз долой, пока я не запер вас навсегда в винном погребе!