— Да, лорд! — воскликнул я. — Да, лорд!
Он поднял свой меч, плащ и башмаки, взял Сарлинну за руку и, не оглядываясь на валявшееся в грязи тело соперника, пошел прочь.
А я отныне обрел своего лорда.
Линет отказалась идти на север, в Кориниум, где Артур намеревался зимовать со своим войском. Она не желала оставлять дом и покидать друзей. А кроме того, Линет добавила словно бы между прочим, что она беременна. Я встретил это неожиданное заявление недоверчивым молчанием.
— Ты слышишь меня? — резко окликнула она. — Беременна! Я не могу идти с тобой. И зачем вообще нам надо трогаться с места? Мы были счастливы здесь. Овейн был хорошим лордом, но тебе непременно нужно было все испортить. А коли так, почему бы тебе не отправиться одному? — Она сидела на корточках около очага в нашей хижине, пытаясь впитать в себя остатки тепла от угасающего пламени. — Я ненавижу тебя, — прошипела она и с остервенением стала срывать с пальца наше кольцо любви.
— Беременна? — снова переспросил я.
— Да! Но, может, и не от тебя! — завопила Линет.
Она отчаялась стащить кольцо с разбухшего пальца и вдруг швырнула в меня поленом.
Наша рабыня тоненько завыла в углу хижины, и Линет, чтобы заставить ее замолчать, запустила в нее другим поленом.
— Но я должен, — упрямо проговорил я, — должен идти с Артуром.
— И покинуть меня? — завизжала она. — Ты хочешь, чтобы я стала шлюхой? Так?
В меня полетело новое полено, после чего я молча вышел.
Это случилось на следующий день после битвы Артура с Овейном. Мы все собрались в Линдинисе, где Артур созвал совет Думнонии, происходивший на его римской вилле. Сюда стянулись сторонники Артура, просители, родственники и просто друзья. Эти страстно желавшие и ожидавшие чего-то люди толклись у самых ворот. Позади виллы находились ряды военных складов и амбаров, построенных на месте бывших огородов. Кучка воинов, служивших прежде Овейну, затаилась в тени этих строений, в густой заросли остролиста. Линет продолжала визжать мне вслед, пока я удалялся от дома по узкой извилистой тропинке. Она называла меня предателем и трусом.
— Женщина права, сакс, она раскусила тебя, — сказал Гриффид ап Аннан и плюнул мне под ноги.
Его люди заступили тропинку. Здесь были все мои старые товарищи, дюжина копьеносцев, но теперь они глядели на меня угрюмо, враждебно. Артур взял меня под защиту, но тут, на задворках виллы, никто и не узнает, как я закончил свою жизнь, окровавленный и в грязи.
— Ты нарушил клятву, — бросил мне в лицо Гриффид.
— Я не нарушал.
Майнак, старый воин, чью шею и запястья тяжелили золотые украшения, подаренные Овейном, занес над головой копье.