– Возьми это с собой. Один из вас догадается, что нужно с этим делать. А сейчас тебе пора, уходи. Не открывай глаз, пока не отвернешься, иначе у тебя закружится голова и ты упадешь.
– Хорошо, сэр, – послушно ответил Бен.
– Благодарю тебя, Бенджамин Франклин. Скоро увидимся. Я сам приду в Крейн-корт.
– Когда вас ждать, сэр?
– Надеюсь, скоро, – ответил Ньютон.
– А что с моделью?
– Дворцовая карета едет медленно. Сегодня я отправлю письмо, в котором выражу свой протест. Тем самым дело затянется на неделю, а возможно, и на больший срок.
– А разве у нас нет возможности оставить эту модель за собой?
– Нет. Но сейчас это уже не имеет большого значения.
– Но как же, сэр…
– Это не имеет значения, – заревел Ньютон. – Иди!
В «Грецию» Бен пришел в двадцать минут пятого, немного опоздав. Вся компания сидела за тем же самым столом и почти в том же порядке, что и в день первой встречи.
– Ну, вот и подмастерье пришел, – произнес Вольтер, в знак приветствия поднимая чашку с кофе.
– Садись, Бен, – сказал Маклорен. – Я уже всем рассказал о разговоре с Галлеем, а ты присутствовал при нем лично.
– Что Ньютон собирается предпринять? – тут же накинулся на Бена Гиз. – Ты не забыл поговорить с ним о модели?
– Не забыл, – ответил Бен. – Он сказал, что сегодня же напишет письмо с протестом.
– Это правда? – недоверчиво спросил Маклорен. – Похоже, он в… здравом уме?
– По сравнению с первой встречей – безусловно, – заверил его Бен. – Хотя он сказал, что судьба модели Солнечной системы сейчас совершенно не имеет значения. Модель останется у нас еще на неделю или чуть дольше, а что с ней станет потом – не важно.
– Почему только неделю? – спросила Василиса. Бен развел руками.
– Он не сказал. Он все больше говорил об истории и неких существах, которые он называл malakim…
– Malakim? — перебил Вольтер. – Это древнееврейское слово, означающее не то ангелов, не то каких-то духов.
Василиса чуть заметно подмигнула Бену, от его душевных мук и следа не осталось. Он вспомнил их разговор об этих таинственных и страшных существах и сообразил, что она хочет его предостеречь.
– Сэр Исаак всегда говорит загадками, – сказал Стирлинг. – Он верит, что в Библии и прочих древних книгах иносказательным языком изложены законы Вселенной. Для него malakim могут означать и небесные тела, и силы, действующие на эти тела.
Бен знал, что Стирлинг ошибается, поскольку самолично видел красный глаз, запертый в сверкающем шаре на вершине пирамиды. Но Василиса предупредила его, и Бен прикусил язык, не ввязываясь в спор.
– Когда-то, – произнес Вольтер, – один парень убеждал меня, что видел ангела. Этот «благочестивый» юноша не почитал за грех иметь любовниц и продуваться в карты. Он нашел ключ, с помощью которого открывал глубины собственного разума, как алхимики открывают истинную природу металла. Его рецепт был прост: треть бренди, половинная доля арака, треть вина и еще треть бренди…