неподалеку от подветренной стороны, то всем им придется уйти оттуда. Прямо сейчас.
— Уйти? — удивился Жуков.
— Я намерен попытаться создать плацдарм для высадки на утес. Для этого мы пустим торпеду в основание айсберга.
* * *
— Все вы идете вперед, — распорядился Харри. — Мне нужно дать знать Гунвальду о том, что тут стряслось. Как только я поговорю с ним, я заберу радио с собой и догоню вас.
— Но Ларссон наверняка следит за каждым разговором, за каждым твоим сеансом связи с русскими, — заметил Франц.
Харри кивнул.
— Наверное. Но если он не слушал эфир, то все равно у него есть право знать, что тут происходит.
— Знаешь, давай поживее. У тебя всего несколько минут, — озабоченно произнесла Рита. Она потянула его за руку, словно бы надеясь вытащить его из пещеры за собой, вне зависимости от его желания: хочет ли он пойти с ней или же предпочитает остаться. Но потом она, похоже, почувствовала, в чем истинный и важный смысл решения Харри выйти на связь с Гунвальдом. Смысл этот Харри хотел утаить от остальных. Их взгляды встретились, и они поняли, что понимают друг друга. Она сказала:
— Всего лишь считанные минуты у тебя. Ты понял? Помни об этом.
— Обещаю выбраться отсюда много раньше, чем начнется вся эта гульба и пальба. А теперь проваливайте. Да, все вы. Пошли, пошли отсюда.
Пещера вовсе не находилась близ подветренной стороны айсберга, да и от точки, делящей длину ледовой горы пополам, куда, по словам русского радиста, будет пущена торпеда, тоже была удалена на достаточно большое расстояние. И все равно, они решили укрыться в снегоходах. Толчок от удара торпеды может оказаться таким, что содрогнется весь айсберг. А это значит, что могут рухнуть и своды пещеры — сотни нагроможденных друг на друга ледяных балок и брусьев от тряски способны поползти и съехать на плоский лед.
Как только все ушли, Харри опустился на колени перед радиостанцией и вызвал Ларссона.
— Слышу тебя, Харри, — голос Гунвальда звучал очень издалека, был слышен слабо и часто перекрывался электростатическими помехами.
— Ты слышал мои переговоры с русскими? — спросил Харри.
— Да что я могу услышать? Тут такой шторм, а буря — это всегда помехи, дьявольски много помех. И вы же дрейфуете, значит, с каждой минутой становитесь все дальше и дальше от меня.
— Ну ты хотя бы общее понятие о том, что тут у нас творится, имеешь, — сказал Харри. — Времени болтать про это у меня нету. Я вызвал тебя ради важного дела. Выполни мою просьбу. Тебе она покажется адски неприятной. Но, как ни противно, надо, понимаешь?
Очень коротко Харри рассказал Гунвальду Ларссону про попытку убить Брайана Дохерти, а потом сразу же взял быка за рога. И швед, как бы ни был он потрясен вестью о нападении на Брайана, все же понимал, что нужно спешить и что сейчас не то время, чтобы позволить себе копаться в подробностях.