— Я люблю тебя! — сказал он. — И знаю, что ты любишь меня!
Он прикрыл губами ее губы и почувствовал, что на вкус они именно такие, как он ожидал: очень мягкие, сладкие и невинные.
В ту же секунду он ощутил, что Медина испытывает сейчас неземное блаженство.
Ее охватил неописуемый восторг, душа ее уносилась в Небеса.
Он знал, что она чувствует, и сам испытывал то же.
Никогда еще в его жизни не было поцелуя, который бы доставил ему такое невероятное наслаждение и вызвал бы в женщине такое же наслаждение.
Целуя Медину и не переставая ее целовать, он знал, что нашел ту Мекку, которую все ищут, и это — совершенная, духовная любовь.
Она нисколько не была похожа на все те чувства, которые ему доводилось испытывать в прошлом.
Только ощутив, как разгорается в нем и в Медине новое солнце, маркиз оторвался от губ возлюбленной.
Он смотрел на нее и думал, что ни одна женщина не могла бы сильнее светиться от любви.
В ней была еще и духовная красота, которую он не встречал доселе на лице женщины.
— Я люблю тебя… люблю! — прошептала Медина.
— Так же, как и я люблю тебя, — ответил маркиз.
— Неужели это правда? Неужели ты действительно смог полюбить меня?
— Я никогда не знал, что можно так сильно кого-то любить и чувствовать то, что я чувствую теперь.
Он снова принялся ее целовать, и она осознала, что не только губы, но и души их сливаются в одно.
Они стали неделимым целым и теперь уже не расстанутся.
Немного позже, когда солнце скатилось за линию горизонта, маркиз повел Медину к тому месту, где Hyp расстелил для них покрывало и разложил подушки.
Они сели рядом, и маркиз снова обнял ее:
— Я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула, моя любимая, потому что, когда мы прибудем в Аден, нам надо будет многое сделать.
Она посмотрела на него вопросительно, и он сказал:
— Мы зарегистрируем наш брак в британском консульстве, но сначала, я думаю, надо подыскать тебе одежду.
Медина рассмеялась:
— Консул наверняка не ожидает, что твоя жена может выглядеть так, как я сейчас!
— Ты выглядишь восхитительно, моя несравненная. Но все же я думаю, что будущей маркизе Энджелстоун следовало бы быть чуть больше похожей на женщину.
К удивлению маркиза, Медина вдруг отстранилась от него.
— Что с тобой? — спросил он.
— Ты просишь меня стать твоей женой, — тихо проговорила Медина, — но, возможно, ты совершаешь ошибку.
— Ошибку? — Маркизу показалось, что он ослышался.
— Здесь в пустыне ты просто мужчина, — сказала она. — Замечательный мужчина, которого я люблю и уважаю… Но в Англии…
Она замолчала, и маркиз мягко спросил:
— Что в Англии?
— Я и забыла, что ты маркиз и аристократ. Твоим друзьям может показаться, что я тебе не пара, а ты… ты, быть может, разлюбишь меня.