Коля смущенно отвел глаза. Убедившись в своей правоте, я продолжила:
— Когда я послушно вошла в контакт с цэрэушниками и отправилась в аэропорт, мужчина спокойненько ожил и двинул домой. О жизни моей вы, думаю, действительно беспокоились. Потому что мечтали увидеть Казимежа. Но вы же из нашей страны, не с Луны сюда опустились, следовательно, делаете все через то место, через какое у нас традиционно все делается. Вот и пошел ваш продуманный план наперекосяк: меня похитили, потом я работала на американцев, затем отравила вашего Крохина. Кто убил американскую клоншу, вы все равно не знаете, как не знаете того, кто таскал по моей квартире ее бедный труп.
Коля сознался:
— Не знаем.
Я устало заключила:
— Ладно, пойду. Бабушка Франя наверняка…
— Ты не можешь уйти, — зло сказал Коля.
— Началось! — воскликнула я. — Не хочешь ли ты сказать, что вы повесите на меня смерть той бедной девушки, которая согласилась сдуру работать на безалаберных америкосов?
Он подтвердил:
— Хочу.
Я поняла: разговор выходит на второй, более содержательный виток.
— Так, — призадумалась я, — и у вас есть улики против меня?
Коля кивнул. Пришлось согласиться:
— Хорошо, буду служить Родине со всем рвением, на которое только способна.
Настроение Коли резко улучшилось. Он повеселел и позволил себе некоторую игривость.
— Ну вот, — сказал он, — я знал, что ты славная девочка. А делать тебе ничего не придется. Лишь отвечай на вопросы и в дальнейшем живи себе, но там, где мы посоветуем. Идет?
А куда было деваться?
— Идет, — промямлила я, после чего он приступил к допросу.
— Когда ты последний раз Казимежа видела? — деловито осведомился Коля.
Я огрызнулась:
— Говорила же, два года назад.
— Где?
— В Париже. Он посадил меня на самолет.
— В каких отношениях вы расстались?
— В самых плохих.
Коля состряпал гримасу, говорящую о полном его недоверии. Счет в банке, видимо, помешал.
— А что такое? — обиделась я. — Сам же велел не врать, я и не вру. Поругались мы, точнее, я на него обиделась, сказала, что уезжаю с тяжелым сердцем, так как не оставил он о себе никакой доброй памяти.
— Что имелось в виду?
— Подарок, естественно. Мы Неплохо погуляли в Париже, все было так поэтично, а он взял и испортил наш красивый роман. В таких случаях даме на прощание дарят что-нибудь памятное: колечко с бриллиантом или норочку. Он не подарил. Это меня разозлило. Я ему намекнула, но понял он поздно, когда до вылета самолета оставались минуты.
— Он не просил тебя что-нибудь сохранить или передать кому-то?
После долгих размышлений я удивленно спросила:
— Что именно?