— Всю жизнь.
— Сколько уже лет нет писем! Сколько времени прошло, как война кончилась!.. Когда же ты научишься смотреть правде в глаза, а не витать в эмпиреях! Коли остался жив — дал бы о себе знать.
— Ты же знаешь, на войне всякое бывает. Может быть, он выполняет особое задание, не имеет права писать домой… Помнишь, я приносила книжку? — устало возражала Вероника.
— О господи! — всплеснула руками Агриппина Захаровна. — Ты иногда рассуждаешь как ребенок, мне просто страшно становится за тебя. Помру — совсем беспомощной останешься, да еще с Сережкой на руках. Как можно верить всяким выдумкам? Мало ли чего писатели насочиняют? Я вот что скажу тебе, голубушка, — произнесла веско мать. — Не хочешь о себе, так хоть о Сереже подумай. Ребенку нужен отец. — Агриппина Захаровна понизила голос, глядя на мальчика, увлеченного «конструктором», который недавно подарил Талызин. — Вчера они играли тут с Иваном, — мать перешла на шепот, — а я на кухне была. Иду в комнату и слышу — Сережка говорит: «Дядь Ваня, хочешь быть моим папой?». Я и остановилась.
— Ну, а Иван? — спросила Вероника дрогнувшим голосом.
— Он взял его на руки, подкинул, потом прижал к себе и сказал: «Хочу. Очень хочу, Сережа».
Вероника отвернулась.
— Что скажешь? — наседала мать.
— Слишком просто все у тебя получается, мама, — покачала головой Вероника.
— А у тебя слишком сложно! Знаешь, Ника, не нами сказано: «Спящий в гробе, мирно спи, жизнью пользуйся, живущий».
— Ненужный разговор, мама. Оставим его, — решительно оборвала Вероника, завидя в окно Талызина, открывающего калитку.
Едва Иван вошел в дом, к нему с радостным возгласом бросился Сережа.
— Что принес, дядь Вань? — спросил он после того, как Талызин, подбросив его в воздух, поставил на место.
— Сергей! — укоризненно произнесла Вероника.
— А что? Вопрос по существу, — весело сказал Иван и, достав из кармана игрушечный грузовик ядовито-зеленого цвета, протянул подарок мальчику, который тут же принялся катать машину по полу.
Агриппипа Захаровна, постояв несколько минут, отправилась на кухню.
— Сегодня день подарков, Ника! — продолжал Талызин. — У меня и для тебя есть кое-что.
— Люблю подарки, — улыбнулась Вероника, протягивая руку.
— Сначала ответь на один вопрос. Есть у тебя подружка в Новосибирске?
— В Новосибирске? — удивленно повторила Вероника.
— Да.
— Никого у меня там нет, — покачала она головой. — А почему ты, собственно, спрашиваешь?
— Нет, ты вспомни, вспомни, — настаивал Талызин.
Вероника опустила руку:
— На что-что, а на память, слава богу, я не жалуюсь. Говори, в чем дело?