И опять это произошло недостаточно быстро, потому что как раз, когда врата закрывались, Грейдон почувствовал, как Тень ударила в них. Будто прочитав фразу, написанную огненными буквами, Грейдон понял: что бы он ни услышал, ни увидел – он не должен обращать на это внимания, иначе тень скрутит его.
Лантлу поднял кнут и примерился, чтобы сплеча опустить его на лицо Грейдона.
– Что? – Он усмехнулся. – Даже это не пробуждает тебя? Ну а это пробудит!
Кнут свистнул.
– Стой!
Шедший от трона шепот был пропитан угрозой. Рука Лантлу отлетела назад, и – будто сильная рука сжала тисками его запястье – кнут выпал на камень.
– Не трогай этого человека! Я, Тень Нимира, говорю тебе это!
В шепоте ясно слышалась злоба.
– Ты осмеливаешься ударить мое тело, смеешь обезобразить мое тело? Иногда ты раздражаешь меня, Лантлу. Постарайся, чтобы это происходило не слишком часто!
Лантлу нагнулся, подбирая кнут.
Рука его дрожала, но Грейдон не мог бы сказать – от страха или от ярости.
Лантлу поднял голову и заговорил. Давно ставшее привычным высокомерие слышалось в его голосе.
– У каждого свой вкус, Повелитель Тьмы! – отчетливо сказал он. – Поскольку это тело вызывает у тебя одобрение, полагаю, что это в какой-то мере оправдывает Суарру. Но это не то, что выбрал бы я.
– Есть в теле и кое-что большее, чем его внешняя форма, Лантлу, – язвительно прошептала Тень, – точно так же, как есть в голове нечто большее, нежели ее череп. Вот почему он только что одержал над тобой победу, хотя ты свободен, а он в цепях. Полагаю, ты и сам это понимаешь.
Лантлу затрепетал от ярости, рука его снова крепко сжала кнут, но он овладел собой.
– Что ж, – сказал он, – он увидит плоды своей глупости. Сосуд, который я доставил тебе, Повелитель тьмы, – это тот, кто должен был предоставить убежище предпочитаемому тобой сосуду.
Лантлу свистнул. Вверх по скату поднялся, спотыкаясь, человек расы Ю-Атланчи, такой же высокий, как Лантлу, за руки его держали два человекоящера. От красоты человека и следа не осталось: лицо исказил страх. С желтых волос каплями стекал пот. С ужасом он уставился на туманную фигуру на троне.
Человек смотрел, и крошечные пузырьки пены надувались и лопались на его губах.
– Иди, Кадок, – глумился Лантлу. – Ты нс ценишь честь, оказанную тебе. Что ж, через мгновение ты уже не будешь больше Кадоком. Ты станешь Темным! Это обожествление, Кадок, единственно возможное обожествление в Ю-Атланчи! Улыбайся, дружок, улыбайся!
Грейдону снова показалось, что при этой зловещей насмешке невидимый пристальный взгляд Тени с мрачной злобой остановился на человеке в маске ящера, но, как прежде, когда Тень заговорила, никакой угрозы в ее голосе не было.