— Все? — удивленно вытаращил глаза Чарнецкий.
— Да, все, кроме мелочей. Такие условия предложат и наши уполномоченные. Правда, не знаю, с кем они будут вести переговоры, ведь Стефан Потоцкий, говорят, тяжело ранен!.. Очевидно, с комиссаром поредевших отрядов реестровых войск. Сегодня привезете пушки, сдадите тяжелое огнестрельное оружие, а завтра — с богом, Параска, откроем вам ворота, и уходите себе.
Наступил уже второй день после сражения, но мир еще не наступил. По приказу Хмельницкого казацкие сотни были отведены, создав проход для отступления остатков коронных войск. В стан Шемберга помчались два казака с сообщением о принятии Чарнецким условий мира.
Полковник Шемберг в течение ночи перевез все пушки в расположение войск Хмельницкого. Вражеские воины старались держаться вместе. Они, словно воры, забравшиеся в чужую кладовую, искали щели, чтобы ускользнуть. Кто домой, а кто искать лучшей жизни. Они разболтались, не подчинялись приказам своих старшин.
— Наши отцы были вольными казаками — стало быть, и мы вольными родились! — выкрикивали реестровцы.
Некоторые из них даже дерзили своим поручикам:
— Пропади пропадом ваша коронная служба, хотя и в блестящей драгунской форме!
И реестровые казаки без колебаний переходили на сторону Хмельницкого. Среди них было немало жителей Подольщины, Львовщины и даже Закарпатья. Они поворачивали к запорожцам с возами, с провиантом.
— К лешему этот панский наряд! — подбадривали они себя. — Мы свои, украинцы, подоляне, хоть теперь примите нас к себе!
— Да мы люди не гулящие, масленицы не празднуем. Оружия тоже не складываем! — предупреждали их запорожцы.
— Не складываете? А кто сказал, что мы складываем его? Вот оно, проклятое! Ежели воевать, так воевать, сто чертей ему в печенки! — размахивали перебежчики венскими ружьями.
Такой беспорядок в войсках шляхты встревожил полковника Шемберга. Даже среди ротмистров ему не на кого было опереться. Ротмистры и уцелевшие поручики больше старались держаться вместе со своими воинами. Чувство человеческого достоинства толкало их на благородный путь патриотов.
А тот, кто обещал коронному гетману увенчать чело лавровым венком победителя, теперь позорно бежал, обесчещенный. На возу в сопровождении кучки гусар Скшетуского везли тяжело раненного в первом же бою сына коронного гетмана Стефана Потоцкого. Кивер с роскошным пером черного лебедя лежал измятый рядом с больным. Стефан Потоцкий несдержанно стонал, изо всех сил стараясь не потерять сознания. А стон неудачника тонул в беспорядочном шуме и насмешках казаков над гусарами, которых построил Скшетуский, чтобы пройти через ворота позора. Вот до чего довоевались шляхтичи на казацкой земле!