— Свершилось! Ночью прибежали беглецы от полковника Вадовского. Казачьи полки восстали! Генеральные есаулы Барабаш и Караимович убиты бунтовщиками. Отряд лубенского магната Вишневецкого отказался идти нам на помощь. А те, что успели сесть в байдаки с генеральными есаулами, предали их. Сотник лубенских казаков Джеджалий высадил полки с байдаков и повел их на соединение с войсками Хмельницкого!
— А где же коронный гетман с войсками? — спросил Скшетуский и тут же подумал: «Надо поскорее мчаться дальше от этого притаившегося Чигирина!»
— На рассвете вооруженные силы во главе с гетманом Калиновским ушли из Чигирина. Нам приказано сжечь город и немедленно отправиться в Корсунь, где сосредоточены наши войска. Легко сказать: четыре таких полка казаков присоединились к бунтовщику! — захлебываясь, говорил Комаровский.
— Если бы только четыре полка реестровых казаков, уважаемый пан Комаровский… — не сдержался ротмистр. — Тысячи головорезов крымской орды направил против нас Хмельницкий! Точно туча движутся они сюда, очевидно, через несколько дней будут и здесь!.. — продолжал он, наслаждаясь испугом воина, который пялил на него глаза. Комаровский поглядывал на свой немногочисленный отряд казаков.
Ни Пешты в канцелярии Чигиринского полка, ни подстаросты Чаплинского в старостве уже не было. Чигирин покидали представители власти, да, очевидно, и войска, хотя по улицам и слонялись мелкие группы вооруженных людей.
Комаровский в один миг сообразил, что именно сейчас, когда на подворье староства появился со своими гусарами Скшетуский, у него появилась возможность бежать следом за коронным войском.
Ротмистр был не в лучшем настроении, чем Комаровский, поэтому и не замечал его растерянности. Но вдруг Скшетуский увидел на крыльце дома Чаплинского растерянную Гелену и сразу же бросился к ней.
— О, моя милая паненка еще не выехала? — воскликнул он, расставив руки для объятий.
Гелена несказанно обрадовалась ему. Сколько передумала, ожидая этой встречи! Она надеялась и в то же время терзалась сомнениями.
— Как я счастлива, что пан Ежи приехал так кстати! — бросилась Гелена в объятия ротмистра так, словно давно привыкла к этому.
— Паненке что-то угрожает? — спросил девушку ротмистр, обрадовавшись тому, что застал ее в покоях подстаросты одну.
— А разве не угрожает, пан Ежи? Вон и сам пан подстароста так поспешно ускакал с войсками в Литву, — спешила сообщить ротмистру девушка.
Самоуверенный защитник девушки повел ее в опустевшие покои подстаросты. Она шла с ним, как с близким ей человеком: перепуганная, она видела в нем своего спасителя и не думала об осторожности… Поддалась не только защите, но и полной власти над ней сгоравшего от страсти спасителя… Она смотрела на него, как на бога, хотя от неожиданности не в силах была сдержать первые слезы женщины. А его грусть после таких бурных ласк в комнате восприняла как беспокойство воина. Пыталась утешать его, как могла, хотя она сама больше, чем он, нуждалась в утешении.