Ведь, в сущности, он почти не знал Сашу. Пока она была рядом, он чувствовал ее и не испытывал необходимости задавать какие-то вопросы. Теперь он всерьез задумался о том, что почти ничего о ней не знает. В тот вечер, когда они пили чай из одной чашки, ему казалось, что он узнал о ней достаточно, чтобы полюбить. Возможно, это так и было, и все же только теперь он понял, что этого было совсем недостаточно для того, чтобы не бояться ее потерять. Сейчас он боялся ее потерять и сходил с ума от того, что не знает ничего о ее прошлом. Чувство ревности жгучей волной захватило его — подобное он испытывал впервые в жизни, а поэтому не знал, что делать. Иногда только присутствием другого мужчины в ее жизни он мог объяснить Сашино молчание. Какой-то человек из прошлого вернулся в ее настоящее и теперь разрушает мечты о будущем. Но иногда — в те редкие моменты, когда Сашино лицо вдруг снова отчетливо вставало перед глазами, он сам себя ругал за этот горячечный бред, понимая, что ревность его глупа и безосновательна. И тогда чувство страха заполняло душу, и это было еще мучительнее, чем ревность. Именно в такие минуты его сильнее всего тянуло к телефонной трубке — когда ревность, затихая, уступала свое место этому жуткому, леденящему душу страху. Тогда ему становилось все равно, абсолютно все равно — лишь бы с Сашей не случилось беды. Пусть лучше в ее жизни будет другой мужчина.
Несколько раз он звонил Федору, каждый раз собираясь задать ему вопрос о Саше и каждый раз почему-то не решаясь. Тот тоже молчал, и это молчание отчасти успокаивало Дениса. Разговоры с приятелем были обычными, будничными, по голосу Федора он чувствовал, что тот что-то скрывает.
Турнир уже подходил к концу, оставалась всего лишь одна игра, когда Саша наконец позвонила. В тот момент он был в душе, вымотавшись после очередной тренировки. Сквозь закрытую дверь и шум воды он услышал звонок и подумал, что звонок ему просто почудился — такое случалось часто, с каждым днем все чаще. Но, тут же закрыв кран, он снова услышал звонок. «Мама», — подумал Денис, потому что мама звонила каждый день, а в тот день еще не звонила. Накинув полотенце, так и не смыв пену, он бросился из ванной в комнату, снял трубку и услышал Сашин голос…
— Почему ты не сказала мне сразу? — почти прокричал он, когда Саша закончила свой сбивчивый монолог. — Почему, Саша?
— Не знаю, Денис, — запинаясь, тихо ответила она. — Я не знала, как тебе сказать. Я… я боялась.
— Чего ты боялась?
— Ты не понимаешь, — она вздохнула, — ты не можешь этого понять. Ты не видел моего лица. Оно все в шрамах. В ужасных шрамах, Денис.