Большинство моряков приучаются засыпать в любое время и при каких угодно обстоятельствах. Пьер закрыл глаза, перестал думать, — и вскоре звучный храп возвестил, что патентованный боцман переселился в область грез.
Засевшая в голову мысль отпечаталась, однако, в его сознании. Он всю ночь видел во сне воздухоплавательные снаряды, подводные лодки и ручных китов, на спине у которых он плавал по морю в специально устроенной беседке.
Его разбудил голос Фрикэ.
— Ну, ну! Вставай, — кричал тот изо всей мочи. — Да ну же, поворачивайся! Давно уже день, сам посмотри.
Дверь растворилась, и в их скромное убежище весело ворвался солнечный луч.
Кит, на котором гарцевал во сне Пьер, разом исчез. Моряк открыл глаза, безобразно выругался и подпрыгнул, как на пружине, сжав кулаки и приняв угрожающую позу.
— Гром и молния! Знать, здесь вся страна населена одними таможенными! Ну что ж! Ну, подходи! Ну!
Таможенный разразился смехом и сделал антраша, какому позавидовал бы любой артист балетной труппы. Тут только Пьер узнал Фрикэ, переодетого до неузнаваемости. На нем была полная форма португальского таможенного ведомства: темно-зеленый мундир, кепи с назатыльником, кожаный пояс и сабля; к довершению всего, он загримировался при помощи краски, добытой у гостеприимных дикарей, и так искусно, что выглядел настоящим чиновником.
— Ну, матрос, как ты считаешь? .. Хорошо я переоделся? Если даже ты обманулся, то разве не могу я безопасно идти в таком виде в город?
— Ничего не понимаю. Нет, я никогда не видал ничего подобного. О плут из плутов!
— Теперь твоя очередь. Надевай другой мундир — и в путь. Нельзя терять времени.
— Что выдумал! Хорошо я буду во всем этом! Ни дать, ни взять… музыкант из пожарной команды.
— Вовсе нет, ты будешь очень хорош с бородой, небритой три месяца. Ты будешь настоящий таможенный старого закала… шершавый, лохматый, не в обиду будет тебе сказано.
— Нечего делать, надо переодеваться.
— Иначе нельзя. От этого зависит наше спасение.
— А если мы встретимся… с другими таможенными, с настоящими?
— Не бойся. В населенных местах мы покажемся не раньше вечера. Кроме того, раз мы достигнем рейда, то будем в безопасности.
Разговаривая, Пьер неохотно натягивал на себя мундир. Когда все было готово, бравый матрос обрел поистине грозную наружность, так что Фрикэ почти не пришлось его подмалевывать.
— Что, если бы меня увидали в таком виде мои старые товарищи с «Молнии! » — бурчал Пьер. — Они приняли бы меня за попугая.
— Тем лучше. Значит, переодевание очень удачно. Так… хорошо. Остается проститься с хозяевами и на рейд. Нам достаточно оглядеть местность с птичьего полета. Ошибиться нельзя.