Оба друга и Виктор крепко пожали руки добрым тиморцам и медленно пошли из деревни. Провизии у них было на два дня, и состояла она из пшеничных лепешек, но этого было пока достаточно и не тяжело нести.
Решительный момент был недалек, и Фрикэ решил разъяснить своему другу опасность, на которую они шли.
— Пойми, — сказал он, — мы рискуем жизнью.
— Вот новость! — ответил Пьер. — Рисковать жизнью вошло у нас в привычку со времени отъезда из Макао.
— Я говорю это для очистки совести, чтобы ты на меня не пенял, если придется сложить буйные головы.
— Одна моя хорошая знакомая и отличная кухарка говорит, что, не разбив яиц, нельзя сделать яичницы, а она свое дело знает.
— Я с ней полностью согласен.
— Я тоже. Постараемся не играть роль яиц… вот и все. А что касается переделки, так это нам не впервой: мы в разных бывали и ничем нас не удивить.
— И опасность, вероятно, не так велика, как нам кажется.
— Конечно. Точно так же непривычные люди считают Бог знает чем переезд от Калэ до Дувра, а когда отправляются в Алжир, то пишут завещание. А ведь они нисколько не думают об опасностях, грозящих им каждую минуту, например, о взрыве газа, о несчастных случаях на улице, о падении домов и тому подобном.
— Или о нападении разбойников, о эпидемиях, пожарах, о сходе поездов с рельс…
— Да, если все хорошенько сосчитать, то жизнь на земле выйдет не лучше жизни на море…
— Выходит, что проще вдвоем взять корабль на абордаж, чем уцелеть во время эпидемии холеры.
— Ах ты, плут! Теперь я понял тебя. Чудесно, сынок. Теперь и я начинаю верить в успех. Если дело только за этим, то мы и вправду скоро поплывем в Суматру.
— Действительно?
— У меня нет ни тени сомнения. Как только мы заберемся на корабль, посмотришь, как я ловко скомандую тебе: «Право на борт! »
Время подходило к трем часам пополудни, когда оба европейца и китаец увидали жалкие хижины, громко именуемые городом Дилли. Разлегшись в гамаках, обыватели с наслаждением предались обычному ничегонеделанию. Лишь несколько человек малайцев, нечувствительных к палящему зною, копошились на самом солнцепеке. Другие, присев на раскаленной набережной рейда, со свойственным их племени азартом предавались игре.
Фрикэ беглым взглядом оглядел порт и сделал жест, означавший разочарование. На якоре стояло с полдюжины кораблей, принадлежавших американским китоловам и малайским купцам. Дальше шел целый ряд целебесских «прао», постоянно разъезжающих между Купангом, Дилли и Макассаром.
— Вот несчастье! Ее здесь нет.
— Кого?
— Да шхуны, я метил на нее.
Пьер покровительственно улыбнулся и указал пальцем на море.