Аника Строганов вдруг побледнел и схватился рукой за грудь. Открыв рот, он хрипло дышал, жилы на тощей шее вздулись.
— Господи, спаси, господи, помилуй, — шептал он чуть слышно.
Дрожавшей рукой Аника Федорович взял серебряную чашу, стоявшую перед ним, поднес к губам и сделал несколько больших глотков.
Дыхание старика стало ровнее. На лице появились живые краски. Не обращая никакого внимания на иноземца, он вышел из-за стола, опустился на колени перед иконой пресвятые богородицы и долго клал поклоны, бормоча молитву.
— Наказал меня господь за многие грехи, — произнес Аника Федорович, снова усевшись на свое место. — Сердечной хворью… Говори, — кивнул он Карстену Роде.
— А если вам, господин Строганов, свои корабли в дальние моря отправить… как Христофор Колумб? Большие богатства за теми морями лежат…
— Слышал я про великие богатства, что испанские мореходы и португалы за дальними морями нашли, — сказал Строганов. — Нам в те края не с руки плавать, у нас свои богатства у порога, не на одну сотню лет хватит… Нам бы людей ученых побольше, от них земля богатеет. Князьям да дворянам недосуг мастерством заниматься. Они, почитай, никогда из доспехов не вылезают, всё в походах, всё на конях… И детей своих военному делу обучают. А нашему брату без грамотеев, без мастеров всякого дела, без разыскателей в черепе земном делать нечего.
Аникей Федорович оживился, его бледное морщинистое лицо сделалось вдохновенным и даже красивым.
— Вижу я, — громко сказал он, — судьбу и силу русского народа там, на востоке. На реку Обь наш путь и другие сибирские реки, до самого моря-океана.
Силы снова оставили старика, и он как-то сразу сник.
Внутри больших золоченых часов, стоявших на столе, что-то ожило, зашевелилось. Открылась дверца маленького домика, из него высунулась птица.
Дождавшись, когда кукушка откуковала двенадцать раз, Аника Строганов произнес:
— Прошу к столу, дорогой гость, — пообедаем чем бог послал.
Медленно, чуть подволакивая ногу, он пошел впереди датчанина.
Три человека дожидались Аникея Строганова в столовой: корабельный мастер, монах и хантыйский князек, приехавший жаловаться на притеснения хана Кучума и просить у всесильного купца помощи.
— Корабельный мастер Иван Баженов, подойди сюда, — позвал Аникей Строганов. — Вот твой хозяин — датский мореход господин капитан Карстен Роде. И ты, отец Феодор, — посмотрел он на седобородого монаха, — помогай советом, как им новые корабли строить для походов по Варяжскому морю. А я без милости твой монастырь не оставлю.
Большой дубовый стол был накрыт белой холщовой скатертью. На одном конце стола виднелась одинокая деревянная ложка. На противоположном стояли серебряные кувшины с вином, кубок, чаши, лежали серебряные ложки.