— Я же вам сказал. Сказал.
— Но ты же не все нам говоришь, верно? Почему так, Джимми? Ты боишься?
— Конечно, боится, — сердито сказал Фрискин. —Уберите фотографии. Выключите магнитофон. Беседа окончена. Сейчас же. Я не шучу.
— Ты хочешь закончить беседу, Джимми? Мальчик наконец оторвал взгляд от снимка.
— Да. Я сказал, что сказал, — ответил он.
Линли выключил магнитофон, не торопясь собрал фотографии, но Джимми уже больше на них не смотрел.
— Мы будем на связи, — сказал Фрискину Линли, предоставляя адвокату провести клиента сквозь толпу журналистов и фотографов, которые к этому времени, без сомнения, ждали в засаде у всех выходов из Нью-Скотленд-Ярда.
Сержанта ХеЙверс он встретил по дороге в свой кабинет — сдобная лепешка в одной руке, пластиковая чашка в другой. Она сказала с набитым ртом:
— Биллингсгейт подтверждает. Джин Купер была на работе утром в четверг. Вовремя.
— И во сколько же?
— В четыре утра.
— Интересно.
— Но сегодня ее там нет.
— Нет? И где она?
— Внизу, как передал оттуда дежурный. Скандалит, пытается прорваться сквозь охрану. Вы с мальчиком закончили?
— Пока — да.
— Он еще здесь?
— Только что ушел с Фрискином.
— Плохо, — сказала Хейверс. — Звонила Ардери. Она дождалась, пока они дойдут до кабинета, прежде чем изложить сведения, полученные от инспектора Ардери. Следы масла на листьях плюща с общинного луга в Малом Спрингбурне совпали с аналогичными на волокнах, найденных рядом с коттеджем. И обе разновидности — со следами масла из мотоциклета Джимми Купера.
— Отлично, — сказал Линли.
Хейверс продолжала. Отпечатки пальцев Джимми Купера совпали с отпечатками на утке из сарая, но — и это интересно, сэр, — нигде в коттедже его отпечатков не оказалось, ни на подоконниках, ни на дверях. Других отпечатков много.
Линли кивнул. Он бросил папку с делом Флеминга на стол. Придвинул следующую пачку газет и достал очки.
— Вы как будто не удивлены, — заметила Хейверс.
— Нет, не удивлен.
— Тогда, полагаю, вас не удивит и остальное.
— Что же это?
—Сигарета. Эксперт Ардери получил ее сегодня в девять утра. Он идентифицировал сигарету, сделал снимки и закончил свой отчет.
— И?
— «Бенсон энд Хеджез».
— «Бенсон энд Хеджез»?
Линли развернул кресло к окну. Его взору предстала унылая архитектура Министерства внутренних дел, но видел он не ее, а сигарету, к которой подносят огонь, потом череду сменяющих друг друга лиц, за которыми последовал завиток дыма.
— Абсолютно точно, — сказала Хейверс. — «Бэ энд Ха». — Она поставила пластиковую чашку на его стол и села. — Это портит нам всю картину, а?
Он не ответил, вновь принявшись за мысленную оценку того, что было им известно о мотивах и средствах, и вновь пытаясь приложить их к возможности.