У дверей гостиницы собрались пажи и подмастерья, доставившие корзины с весенними цветами, подарки и написанные на толстой веленевой бумаге приглашения на многочисленные празднества и приемы. К ночи голова Покахонтас гудела от обилия впечатлений. Она задавалась вопросом, сможет ли выдержать такой напряженный распорядок, и молилась, чтобы у нее было время собраться с мыслями перед завтрашним днем. Хотя она знала, что Смит в Шотландии, но ничего не могла с собой поделать и замирала от каждого стука в дверь.
Наутро возникло новое затруднение. В гостинице не оказалось достаточного числа лоханей, чтобы все паухэтаны смогли совершить ритуальное омовение. Томоко с четырьмя слугами-мужчинами поспешил к реке, но вокруг собралась такая толпа, что было совершенно невозможно вознести молитву Ахонэ — богине реки. А ведь им и так приходилось в продолжение всего путешествия воздерживаться от жертвоприношений. Им объяснили, что у англичан это не принято и может даже напугать их. Но совершить омовение нужно было непременно. На помощь мужчинам пришел Джон Ролф, отведя их в турецкие бани — жалкая замена на то время, пока у соседей наберут побольше деревянных лоханей.
Во время отдыха к Покахонтас прибыл портной с двумя дюжинами нарядов. Она пришла в восторг от чудесной одежды всевозможных цветов, очень ей шедших: персикового и бледно-лилового, светло-зеленого и темно-зеленого, красного и белого и различных тонов желтого и голубого. Очарованная цветовой гаммой, она даже не подозревала, что одежда может быть таких разнообразных оттенков. Сэр Эдвин объяснил, что англичане целый год готовились к ее визиту, а письма, пересекавшие Атлантику, в мельчайших подробностях описали ее внешность. Она засомневалась, что сможет пройти в дверь в юбках с такими широкими фижмами (эта мода еще не достигла Джеймстауна), и потратила остаток дня, учась в них двигаться.
Когда Покахонтас устроилась и привыкла к новой обстановке, сэр Эдвин организовал первое появление принцессы в обществе — на званом обеде у сэра Томаса Смита, одного из богатейших лондонских купцов и основателя Виргинской компании. Небольшой тихий прием, объяснил Джону Ролфу Сэндис, а Покахонтас сможет составить представление о том, что ее ожидает.
К тому моменту, когда Покахонтас управилась с первой переменой продолжительной трапезы в доме сэра Томаса, она поняла, насколько прост по сравнению с Лондоном Джеймстаун. Джон Ролф пытался заранее описать ей великолепие вещей, которые она увидела в Лондоне, — серебряную и золотую посуду и приборы, шелковистую скатерть, сверкающие бокалы, из которых они пили, богатые гобелены на стенах, прекрасное дерево, гладкое, как атлас. Но никакие рассказы не смогли подготовить ее к встрече с подобной роскошью. Только угощение оказалось не слишком хорошим. Ему недоставало свежести, цвета, своеобразия и вкуса привычной ей пищи.