— Джемия и Джасмин, — пояснил лорд Камерон. — Ходили слухи, что она была кабацкой девкой, но дед был так очарован ею, что женился, невзирая на ее происхождение.
Аманда взглянула на Эрика и покраснела, встретив его пристальный взгляд.
Аманда вновь посмотрела на портреты, и ей захотелось, чтобы эти люди были ее предками. Ей хотелось, чтобы у ее семьи было такое прошлое, хотелось, чтобы эти красивые люди смотрели на нее сверху с любовью.
Аманда задрожала и испугалась, что сейчас заплачет. Все так бессмысленно! Она здесь, чтобы спастись от отца. Воинственные шауни убьют лорда Камерона, и этот замечательный дом достанется ей.
— Миледи? — Эрик вежливо ожидал ее.
Она поспешила за ним. Он распахнул одну из дверей в южном коридоре. Девушка вошла в огромную комнату с полированной кроватью и персидскими коврами на блестящем деревянном полу. Широкие и высокие окна выходили на реку, между ними находился массивный камин, а перед ним — изящный инкрустированный столик. К столику были приставлены два парчовых французских кресла, расположенные так, чтобы из них можно было любоваться видом за окнами. Это была комната для принцессы, гораздо более изысканная, чем та, в которой Аманда жила в губернаторском дворце.
— Подойдет вам? — спросил Камерон.
Она кивнула, затем опустила голову. Эрик отвернулся и обратился к Даниелле:
— Мадемуазель, ваша комната следующая по коридору.
Дверь туда была уже открыта, и Даниелла, поблагодарив хозяина, в восторге удалилась. Аманда все еще стояла с опущенной головой, но чувствовала, что он рядом, слышала шорох его одежды, приятный аромат хорошего табака, бренди, кожи и еще чего-то неуловимого, возможно, дорогого мыла. А еще был его собственный, откровенно мужской запах. Аманда облизнула губы и повернулась к Эрику. Он смотрел на нее с непроницаемым видом, сцепив руки за спиной.
— А где ваша комната, лорд Камерон? — спросила» она.
Он вежливо приподнял бровь, затем улыбнулся:
— Смежная через гардеробную, леди Стирлинг. — Он, забавляясь, наблюдал, как она побледнела, и после паузы добавил:
— Ключ от гардеробной будет у вас, конечно.
— Конечно.
— Но тогда возникает вопрос: почему это вас волнует? Хотите знать, где я сплю, или вас больше интересуют мои вещи?
— Меня не волнует…
— Нет, волнует, так что, пожалуйста, избавьте нас обоих от вашего вранья. Обыскивайте сколько вашей душе будет угодно. Если я обнаружу вас слишком близко от своей кровати, мне может прийти в голову соблазнительная мысль выслушать ваши лживые оправдания на ней. Гордость, любовь моя, умирает с трудом.