В самом деле, выше лестница наполовину разрушена. Бетонные блоки лежат далеко внизу, в шахте, предназначенной для лифта. На стеклянных стенах кое-где видны диагональные трещины — здесь тоже погулял молот вандала.
— Представляю, как тебе неприятно, — говорю я, поворачиваясь к нему.
— Да.
— Но, послушай, ты же сам знаешь, все это ерунда! Не бросай это дело. Не смей бросать, потому что у тебя и вправду получается что-то необыкновенное. Уже сейчас. А когда достроишь до конца, это будет настоящее чудо!
— Ты так думаешь?
— Конечно.
Вниз по бетонным ступеням мы спускаемся рука об руку; когда пробираемся по осколкам бетона, он берет меня за руку, а когда я по деревянному настилу пересекаю ров, чувствую, как его рука легко, почти неощутимо страхует меня со спины.
— А где же леса? — спрашиваю я.
— По лесам сегодня лазить не будем.
— Ну вот, а я была готова…
— Ты, кажется, всегда и ко всему готова, — тихо отвечает он, повернувшись ко мне.
— О чем это ты?
— Да так, ни о чем.
Мы идем во времянку Джозефа. Здесь по-военному голо, чисто и прибрано; в углу стоит спортивная сумка Джозефа, на столе — стопка пластмассовых папок, на стенах приколоты карты и планы — словно диспозиции грядущих боев. Из общей картины несколько выбивается Вине: он стоит у дверей, прислонившись к стене, и пьет чай.
— Часто ты занимаешься в спортзале? — спрашиваю я у Джозефа, кивнув на сумку.
— Три раза в неделю, и то через силу. Я по натуре не спортсмен. А ты?
— Играю в теннис. Во Франции, в Бержераке, играла каждую неделю. Спортзалов терпеть не могу, по-моему, там скука смертная. Предпочитаю игры.
— И хорошо играешь?
— В свое время играла очень недурно. Однажды стала чемпионкой школы.
— Серьезно?
— Когда тебе пятнадцать, серьезнее некуда. А ты играешь?
— Немножко, чисто по-любительски. Научился в отпуске несколько лет назад. Хочешь, сыграем как-нибудь?
— С удовольствием.
— Где у вас здесь теннисный корт?
— В Сефтон-парке.
— Как насчет в субботу после обеда?
— Отлично. Я позвоню и зарезервирую корт.
— Держу пари, я тебя побью!
— Держу пари, что нет!
— Чувствую будет драка! — заключает Вине.
— Никогда еще не играл в теннис под дождем, — замечает Джозеф.
— Да разве это дождь? Так, изморось!
— Да нет, мне дождь не мешает. Просто как-то… необычно.
— Если бы мы играли только в солнечную погоду, скоро забыли бы, как ракетку держать.
— И то верно. Ваши прогнозы погоды я слушаю с наслаждением. Никогда бы не подумал, что в английском языке столько синонимов для слова «дождь».
— А какая погода в Чикаго?
— Или очень жарко, или очень холодно.
— Без полутонов?