— Точно.
— Вот это мне и нравится в американцах.
— Что?
— Никаких полутонов. Это вселяет бодрость. А вечное английское «с одной стороны… с другой стороны…» иногда так угнетает!
— Понимаю. Не в твоем стиле, верно?
— Вот именно. Не в моем.
— Да, это я понял. Мне очень нравится твоя семья. Кажется, вы не слишком-то похожи на обычных англичан?
— Думаешь, Сэм для англичанина чересчур громогласен? Посмотрел бы ты на нашего папочку!
— А знаешь, я бы очень хотел с ним познакомиться. Ну что, готова?
— Готова!
Запах влажной травы вокруг корта. Легкий туман в воздухе. Приглушенный птичий щебет. На горизонте — дома из желтого кирпича, окружившие зеленое сердце города. Памятники у входа в Палм-Хаус.
— Кто это? Реальные люди?
— Мореплаватели. Открыватели новых земель. Вон тот — Магеллан. А рядом с ним — ваш приятель Колумб.
— Правда?
Я расправляю плечи и высоко поднимаю правую руку с ракеткой, чувствуя, как вместе с нею поднимаются груди. Левой рукой бью об землю мяч и точным ударом посылаю его через сетку. Хорошо! Как видно, играть я не разучилась.
И смотрю, как он бежит по корту навстречу мячу, с силой отталкиваясь ногами от земли, как размахивается, устремляет ракетку к цели и возвращает подачу с такой неукротимой силой, что…
— Ох, черт! Как ты?
— Сейчас-сейчас… Все нормально, это я просто от неожиданности.
— Боже мой, я совсем не хотел…
— Ничего, сейчас встану.
— Дай-ка я тебе помогу. Боже, да у тебя кровь течет!
— Ничего страшного. Просто содрала коленку. Так, говоришь, в теннис играл всего раз или два в жизни?
— Ну да. Мы даже очки не считали — просто перекидывались мячом. Но, похоже, удар у меня не слабый.
— Не то слово! Интересно, с какой скоростью летел этот мяч? Наверное, не меньше девяноста миль в час. Обалдеть можно!
— Извини, пожалуйста. Я совсем забыл, что играю с женщиной.
— Что-о?
— Ну, я хочу сказать… Конечно, играешь ты лучше меня, но ведь я сильнее!
— Та-ак. Вот теперь ты меня по-настоящему разозлил!
— Вижу.
— Вали на свою сторону, и посмотрим, кто кого уделает!
— Ладно-ладно, иду.
— И прекрати смеяться!
— Все. Уже даже не улыбаюсь, видишь?
— Отлично. Начали!
Ну, я таки заставила его побегать! За моими мячами он носился по всему корту, спотыкаясь и неуклюже размахивая ракеткой — игрок из него, в самом деле, слабый, и по мячу он почти не попадал. Но когда попадал… боже, это нечто! Какой удар! Какая подача! И каждый пущенный им мяч — словно снаряд, нацеленный прямиком мне в душу.
Дождь прекратился, и вокруг нас собралась кучка зевак.
— Эй, кто побеждает?
— Я! — заорали мы оба.
Час спустя мы оба, мокрые от пота и дождя, совершенно выдохлись.