— Где Райннон?
— Отдыхает на крыльце. Даже не знает, что Морган ушел.
— Да, — сказал шериф, — он немного тугодум. Это уж точно!
— Верно, — согласился Караччи. — Умом он не блещет. Я это заметил!
Райннон сжал зубы.
Но шериф — Каредек! Как он мог только сказать такое! Мучаясь печалью и потрясением, Райннон навострил уши.
— Что Райннон будет делать вечером?
— Не знаю. Спать… если не узнает, что Морган сбежал.
— Узнает.
— Тогда все равно, наверное, будет спать. Ему нужно время, чтобы на что-нибудь решиться.
— Не скажи, — возразил Каредек. — И еще, Караччи, смотри будь осторожнее.
— Я и так осторожен, — сказал Караччи. — Я буду себя чувствовать в безопасности, когда выйду из игры.
— Он все еще думает, что ты макаронник?
— Никогда ничего другого и не думал. Я пою всякие песенки, которые вроде как итальянские. Мне он доверяет.
— Да, — сказал шериф. — Он как ребенок. В нем нет ни тени подозрения.
— И все же он — Райннон!
— Верно, — сказал Каредек, — и если ты сомневаешься…
— Ни в чем я не сомневаюсь. Я сегодня видел, как он сцепился с парнями Ди. Он мужик крутой, это точно!
— Если бы он узнал, что я работаю за его спиной, — сказал шериф, — мне бы не поздоровилось. Но ты ведь будешь держать рот на замке, сынок?
— У меня есть на то причина, — тихо сказал лже-Караччи.
— Как думаешь, Морган был в порядке, когда уехал?
— Конечно, в порядке. Ему нужно было отоспаться, вот и все. Он отоспался, поел, забинтовал рану. С ним все в порядке! Я спросил!
— Ты дал ему оружие?
— Оружие и пятьдесят патронов.
— Ладно, мне пора ехать. Наблюдай за всем.
— Сделаю все, что смогу.
— Прощай. Утром кое-что тебе расскажу, мой мальчик.
— Она у них, верно?
— Не знаю, что у них. Спокойной ночи, малыш.
Шериф, натянув поводья, развернул коня и поскакал по полю, а Райннон тихонько отодвинулся и по стене добрался до ворот конюшни. Там он постоял, ослепленный яростью, с болью в сердце, потому что предательство Каредека, показалось ему горем, в него не хотелось верить даже после того, как он услышал слова шерифа собственными ушами.
Он увидел появившийся темный силуэт Караччи, который возвращался в дом, словно еще одна ночная тень среди многих.
Райннон вошел в конюшню и начал седлать второго коня. Это был старый каурый мерин со слегка закостеневшими суставами, но когда он включался в работу, то мог бежать достаточно быстро.
Закончив седлать мерина, он набросил второе седло на своего лучшего мула — поседевшего ветерана многих трудных дней, однако еще способного подняться в галоп. Стремена на жеребце он подтянул до удобной длины, потом направился в дом.