Наконец, пришли долгожданные сумерки. Появились звезды, но он все ждал, потому что решил быть терпеливым до того, как опустится ночная темнота, и только тогда отправиться в великий поход против дома Ди.
В течение дня Морган на глазах поправлялся. В обед он хорошо поел, потом снова заснул. И вот уже несколько часов из спальни не доносилось ни звука.
Подошло время отправляться в рейд, но Райннон напоследок захотел взглянуть на больного. Он подошел к закрытой двери и тихо постучался. Ответа не было. Тогда он осторожно повернул ручку и заглянул в комнату.
Ее окно выходило на запад, где небо было залито последним светом уходящего дня, настолько слабым, что он не мог погасить даже бледные звезды. Однако в комнате света было достаточно, чтобы Райннон разглядел очертания фигуры на постели.
— Морган! — шепотом позвал он.
Ему никто не ответил. Наверняка Морган крепко спал, но ему нужно было удостовериться, прежде чем двинуться по тропе, с которой, может быть, он не вернется. Он осторожно двинулся вперед. Рука Райннона коснулась постели и он попытался нащупать спящего.
Но его не было.
Он зажег спичку. Постель была пустой.
Куча порванной и грязной одежда, лежавшей на стуле в углу, исчезла. Исчезли и изношенные сапоги, которые стояли рядом.
Морган Встал, оделся и, не сказав ни слова, ушел!
Но зачем? Если бы он хотел убежать до нового появления Ди, разве не попросил бы помощи, хотя бы лошади?
Райннон выбежал из дома и поспешил к конюшне. Все оказалось так, как он подозревал. Одного седла и серого коня — его лучшего — не было!
Он бросил спичку, при свете которой сделал свое открытие, и тихо выругал Моргана. Но пока он стоял в темноте, ему вдруг показалось, что за конюшней слышится бормотание голосов. Он подошел к стене, чтобы удостовериться, и точно — двое мужчин были заняты разговором.
Райннон начал выслеживать их, как кот мышку.
Он выполз через заднее окно конюшни, осторожно протискиваясь наружу, чтобы не зашуметь, и вылез наружу. На углу конюшни согнулся, потому что близко к кустам заметил силуэт всадника и еще одного пешего рядом с ним и с первым произнесенным словом, пусть даже приглушенным, узнал характерный голос Караччи.
— Я оседлал для него серого. Это лучший, что у нас есть.
— Где Райннон?
Это был голос шерифа Каредека — голос шерифа, называющего настоящее имя Райннона в присутствии наемного итальянского рабочего! Каредек тайком здесь, тайком говорит о нем, о преступнике, за голову которого назначена награда!
Из всех странных вещей, которые случались с Райнноном, это было самое странное. Он опустился на колени, не находя в себе сил двигаться.