— Любил он ее или нет, — устремив взгляд на доску, произнес Самос, — этот, из Трева, все равно держал ее в ошейнике.
Самос был абсолютно прав: любовь здесь не имела никакого значения. Как бы Раек ни относился к этой женщине или она к нему, для уроженца Тревы рабыня навсегда оставалась самым бесправным существом.
— Говорят, что таких врагов, как эти, из Трева, не пожелаешь никому, — заметил Самос.
Я промолчал.
— По крайней мере, так утверждают люди из Ко-ро-ба, — продолжал он.
— Я — Боск из Порт-Кара, — напомнил я.
— Конечно, — согласился Самос.
Я двинул высокого тарлариона на прорыв защиты Самоса, выстроенной вокруг Домашнего Камня.
— Много времени миновало с тех пор, как судьба разлучила тебя с Таленой, дочерью Марленуса, — сказал Самос. — Когда два свободных спутника не видятся более года, отношения между ними считаются прерванными. Кроме того, тебе уже довелось испытать на себе прелести рабства…
Во мне закипел гнев. Самос был прав: по горианским законам, свободные спутники, расстающиеся более чем на год, расстаются навсегда. Правда и то, что отношения автоматически теряют силу, если один из спутников попадает в рабство. Со жгучим стыдом мне снова вспомнилось, как некогда в дельте Воска я, бывший член касты воинов, на коленях молил о спасении собственной жизни, как я предпочел позорное рабство возможности умереть честной смертью свободного человека.
Да, мне, Боску из Порт-Кара, довелось узнать, что такое рабство.
— Твой ход, — напомнил я Самосу.
— У тебя нет перед ней никаких обязательств, — сказал он. — Ты вовсе не обязан ее искать.
Все это я прекрасно знал, но воспринимал совершенно по-другому.
— Я недостоин ее, — пробормотал я.
Я не мог забыть прекрасную зеленоглазую смуглянку, в чьих жилах текла гордая кровь убара убаров Марленуса. Талена была моей первой любовью. Много лет прошло с тех пор, как мы с ней впервые коснулись друг друга.
— Царствующие Жрецы отняли у меня Талену, — глядя на Самоса в упор, напомнил я хмуро.
Тот не поднимал глаз от доски.
— Когда в игре решаются судьбы миров, — заметил он, — люди значат не слишком много. Лучше бы тебе оставаться в Порт-Каре.
— Насколько мне известно, — сказал я, — она захвачена этой разбойницей, Вьерной, и ее держат где-то в северных лесах, хотят использовать в качестве приманки для Марленуса, который, как предполагают, готов пойти на все ради ее спасения. — Я поднял глаза от доски. — Ты, наверное, знаешь, что некогда в одной из охотничьих экспедиций Марленусу удалось поймать Вьерну и нескольких ее девушек. Он посадил их в клетки и выставил на всеобщее обозрение, как добытые трофеи. Потом им удалось бежать, и они поклялись отомстить.