— Ты журналист?
Я кивнул.
— Из Москвы?
Я снова кивнул.
— Там твои коллеги из Москвы на аэродром прилетели. Если поспешишь, успеешь с ними поговорить.
До взлетной полосы — километров пять. Я бежал что есть сил. В душе слабенькая надежда — вдруг прилетел Сашка Колчин? Я обязательно заберу его к разведчикам.
Весь в мыле, выскочил на взлетку и увидел уходящий в сторону Моздока чистенький и опрятный вертолет. По его виду даже дурак определил бы, что именно на нем прилетало высокое армейское начальство в сопровождении журналистов.
— А ну стой!
Я обернулся.
Ко мне шли трое патрульных:
— Кто?
Я достал документы:
— Журналист.
Они переглянулись. И наставили на меня автоматы:
— Откуда взялся?
Меня достал этот глупый вопрос. На километры вокруг все военные уже давно знают, что у разведчиков сидят двое журналистов из Москвы!
— Мы у разведчиков стоим.
— А ну-ка! — Старший патруля шевельнул автоматом. Хотел еще что-то жестко добавить, но не успел.
Из-за его спины неожиданно выглянул человек в форме, но без знаков различия. Впрочем, и различать особенно ничего не надо. У этого типа вдоль всего лба тянулась незримая надпись «военная контрразведка».
— Алексей Николаевич? — осведомилось лицо официальным тоном.
Патрульные притихли.
— Да.
— Вас куда определили?
Тут патрульные опустили оружие и в почтительном молчании куда-то тихо исчезли.
— К разведчикам.
— Вот и шкандыбай туда, Леша, не хрен по аэродрому шляться! — отбросил контрразведчик всякую официальность. — Еще раз увижу — арестую и посажу в зиндан.
Ага, зиндан. Это такая глубокая яма для содержания пленных и арестованных подозрительных типов. И оказывается, меня тут прекрасно знают! Просто я налетел на тупоголовых патрульных. То есть спроси я контрразведчика про Николь Кидман или Шона Коннери — он бы хрен вспомнил, кто это. А меня увидел — и сразу: «Алексей Николаич! Добро пожаловать в боевые войска!»
Вот она, слава и популярность! Ведь этот контрразведчик даже в документы мои не смотрел, а уже издалека определил, кто я и откуда. Есть чем гордиться! Мне.
— А кто прилетал на вертолете? — спросил я.
Контрик (именно так их называют в войсках) скорчил мину, почесал нос и нехотя ответил:
— Журналисты с генералами.
— А был там такой — Александр Колчин?
— Нет. Такой фамилии не значилось.
Я вздохнул.
— Дуй домой, Леша! — ласково посоветовал контрик.
На этой доброй ноте мы и расстались.
Забавно, он сказал «домой». Надеется, что я в этом вагоне пропишусь, что ли?
Однако оказалось, он не только контрразведчик, но и пророк. Все последующие годы я приезжал в Москву, как в командировку. Чуток отдыхал, писал материалы, брал деньги и снова ехал в Грозный. Порой казалось, что я родился в этой республике. И с детства ничего кроме войны не видел. И была у меня только одна забота все это время — выжить.