Вольный яростно промычал нечто вроде «Сними заклятье!».
– Как только войдем внутрь, – Тави оставалась непреклонна.
Позади, все ближе и ближе, раздавался заунывный вой. Неведомый хищник приближался; и молодая волшебница не сомневалась, что чудище – под властью чар Арка. Второго преследователя она не чувствовала, и от этого становилось вдесятеро страшней.
– Сидри! Ну когда же наконец твоя дверь! – не выдержала она.
Гном откликнулся, прижимаясь к шее своей низкорослой лошадки:
– Чуть-чуть совсем осталось! Только потом еще надо камень открыть…
Кан-Торог яростно мычал. Судя по всему, Тави предстояло нелегкое объяснение.
Летел навстречу орешник. Склоны долинки сдвигались, становилось все темнее…
– Сюда! – крикнул Сидри. – Продержите их, пока я буду открывать!
***
– Все, больше не могу! – Эвелин растянулась прямо в жидкой грязи, покрывавшей пол тоннеля.
Ни у кого уже не осталось сил поднимать женщину. Даже двужильный Троша выдохся. Одни Высокие Боги ведали, сколько времени остатки Онфимова цирка, согнувшись в три погибели, пробирались по прорытому тарлингами тоннелю. Как ни странно, ни единого живого существа им не встретилось, и ход, как по заказу, вел по направлению к Хвалину, никуда не сворачивая, лишь уходя все глубже и глубже.
Никто уже не слушал хрипящего и шипящего Кицума – клоун требовал идти дальше. Все повалились кто куда, давая отдых гудящим ногам.
Агата попыталась было зажмуриться и тотчас открыла глаза снова – казалось, веки превратились в шершавые наждачные камни. Не в силах отвести взора, она следила за приближающейся жуткой фигурой; череп-фонарь в руке поворачивался из стороны в сторону, двумя клинками зеленых лучей из глаз отыскивал жертву. Надо ж было приключиться такому – кто еще из живых видел этого Хозяина Ливня, что бредет со своим фонарем вслед за липкими зелеными струями? Не зря, ох, не зря болтали – в том же Остраге – что во время Ливней ходит, мол, по улицам неведомый страх, палкой стучит по крышам, проверяя, нет ли где прорехи, и горе тем, у кого такую отыщет…
А страхолюд, казалось, уже понял, уже увидал – кружил и кружил вокруг того места, где они засели, только он сверху, а Агата и все прочие – внизу.
И сочится сквозь землю Ливень… Они хоть и глубоко ушли, а отрава все равно достанет. И значит – поднимайся, шагай, хоть на брюхе ползи, а вперед. Вперед и вглубь. Тарлингам на поживу…
«Чудищу, наверное, до нас не так-то и просто добраться».
Агата не знала, почему земля сперва сделалась прозрачной, почему потом вновь все стало как прежде – лишь освещенная тусклым зеленоватым светом фигура Хозяина с черепом в руке кругами бродила наверху, бубня себе под нос что-то невнятное.