Тварь наверху перестала кружить. Теперь она стояла, широко расставив закованные в древнее железо ноги, угрожающе подняв чудовищных размеров фламберг, явно сделанный когда-то для настоящего великана. Двуручная рукоять тонула в исполинской ладони.
– Чую, чую, чую – тянуло создание. Череп в его длани смотрел вниз, пара зеленых клинков буравила землю, тщась добраться до лакомой, живой добычи.
«Если мы просидим здесь еще хоть сколько-нибудь, – внезапно поняла Агата, – Хозяин доберется до нас. Ему и земля не помеха»
***
Нельзя сказать, что я бы совсем не был готов к увиденному И все-таки при виде мертвеца с двуручным мечом меня пробрало от макушки до пяток, словно в давным-давно позабытом детстве. Нет, конечно, не оттого, что мне предстал здоровенный ходячий труп в проржавелых доспехах Создать такое может любой маг-недоучка, овладевший хотя бы азами некромантии О последующей расплате, конечно, умолчим, но ничего необычного в таком создании нет. Разрой три-четыре свежие могилы, возьми тела усопших, слей воедино, укрепи соответствующими заклятьями… Несложно.
Но никогда и нигде, даже в самом злобном и безумном драконе, что мстит всему живому, я не чувствовал такой тупой и черной ненависти. Ненависть была для этой твари воздухом, водой, пищей, кровью, жизнью – всем Чтобы создать такое, требовалась невероятная мощь. Не собственное черное сердце, о, нет – но колоссальная сила А еще – изворотливость и виртуозность. Нелегко изгнать даже из мертвого черепа воспоминания о том, что когда-то он был человеком. Упыри, вампиры и прочая ночная Нежить убивают потому, что хотят, как ни странно, жить. Им нужна горячая кровь жертвы, для них это все равно, что для племени Смертных – свежий хлеб. Даже у вампира может пробудиться жалость или сочувствие. Мне известны такие случаи. Но в этом кошмарном создании, что спокойно шествовало со своим фонарем под смертоносными струями, не было вообще ничего, кроме одного лишь кровавого голода. Чтобы внушить чистое чувство такой силы.., надо быть подлинным мастером.
Я видел все это глазами несчастной девочки-Дану, она позволила моему взору протянуться от хвалинских подземелий под непроницаемую для заклятий завесу Ливня; и я чувствовал, что очень скоро не смогу помочь ей уже ничем. Радуга тоже не дремала.
***
Когда внезапно исчезло существо с мечом и черепом, когда непроглядная тьма взорвалась роем серебристых вспышек и щеки коснулось знакомое ледяное дыхание отравной хумансовой магии, Агата, теряя сознание, поняла, что случилось нечто еще страшнее утраты того, что хумансы называли Иммельсторном – она в руках ненавистной Радуги…