Несмотря на желание постоянно быть рядом с мужем, Трот терпеливо выжидала и надеялась, что со временем Кайл переменится к ней. Она одевалась, говорила и вела себя, как подобало английской леди, стремясь заслужить одобрение Рексхэма. Порой она ловила озадаченный взгляд Кайла, который будто не узнавал ее, и догадывалась, что он удивлен тем, как быстро она переняла манеры знатной дамы. Трот с детства была наделена талантом подражания, а от матери унаследовала утонченную женственность.
Карета остановилась перед крыльцом Дорнли, лакей поспешил открыть дверцу и опустить подножку.
Очутившись под дождем, Трот вздохнула с облегчением. Она была бы рада провести два дня в пути наедине с Кайлом, но присутствие Рексхэма все меняло. Несомненно, и граф хотел побыть вдвоем с сыном. А Кайл? Вероятно, он радовался тому, что в дороге его избавили от разговоров.
В холле Дорнли – холодном, гулком, совершенно пустом – выстроилась длинная шеренга слуг, почтительно встречающих наследника графа. Из вежливости Кайл поздоровался с каждым, пройдя вдоль шеренги, а Трот в это время ждала в сторонке, замечая, с каким любопытством посматривают на нее обитатели замка.
К ее удивлению, Кайл, покончив с приветствиями, подошел к ней, взял ее под руку и подвел к слугам. – Моя жена, леди Максвелл.
При этих словах в ее душе вспыхнула искра надежды. Но пока Кайл представлял ей старших слуг, она заметила, что Рексхэм недовольно поджал губы. Экономка повела Трот в ее комнаты, и Трот мысленно вновь поклялась быть терпеливой и вести себя безупречно, как подобает английской леди.
Больше она ничего не могла поделать, разве что молиться и надеяться.
Проведя в Дорнли неделю, Трот поняла, почему Кайл сбежал отсюда. Любой знаток фэн шуй пришел бы в ужас от многочисленных острых углов, тесноты в одних комнатах и зияющей пустоты в других, общей атмосферы мрачности и уныния.
Но, наверное, этот дом вполне устраивал ее мужа, который блуждал по комнатам, как привидение, – любезный, но настолько отчужденный, что даже во время разговоров оставался погруженным в свои мысли. Очевидно, его терзала болезнь похуже малярии и истощения. Болен был его дух, а не плоть. Любопытство и жажда жизни, которые так поразили Трот при первой встрече с Кайлом, улетучились, от него словно осталась пустая оболочка.
Трот хотела помочь ему, но не знала, как, и боялась ошибиться. К тому же ей было нелегко поддерживать свой дух, упавший за целую неделю, проведенную в доме, похожем на мавзолей, за окнами которого непрерывно лил дождь.
Чтобы скоротать время, Трот читала, осматривала комнаты, осторожно знакомилась со старшими слугами, но больше всего ждала хоть какого-нибудь ободрения со стороны мужа. Власть над ее сомнениями и надеждами находилась в его руках. Именно ему полагалось сделать первый шаг.