– И наконец, рад представить вам нашего выдающегося хирурга Диего Монтеса де Оку. Вот именитые горожане, которых город Коро выслал засвидетельствовать вашей милости свое почтение. – Вильегас помолчал. – Мы можем тронуться в путь немедля, но, если вам благоугодно послушаться доброго совета, лучше бы подождать, пока не спадет жара: до пяти часов вечера здесь как на раскаленной жаровне.
– Я – солдат, сеньор Вильегас, и привык сносить любые тяготы, – неприязненно отвечал Спира. – Мы отправимся в Коро тотчас же.
– Воля ваша, однако позвольте мне с Санчо Брисеньо поехать вперед и приготовить вам достойную встречу. Здесь я оставлю Педро де Лимпиаса – в свое время он был помощником Николауса Федермана.
– Федермана? – воскликнул Спира. – Известна ли вам его горестная судьба?
Выслушав печальное известие, Лимпиас прослезился.
– Какой был человек, – повторял он, – какой человек!.. Верный друг, любящий брат, отважный рыцарь… Какая потеря для Испании и для всего мира!
Спира отчужденно глядел на него, не проронив ни звука.
И вот под палящим и слепящим солнцем они двинулись в путь: впереди Эстебан Мартин, за ним губернатор рядом с Филиппом. По обе стороны колонны солдат бежали туземцы.
Навстречу им провели человек пятьсот индейцев с колодками на шее.
– Они будут проданы на невольничьем рынке в Санто-Доминго, – объяснил Эстебан Мартин. – Они из племени хирахаров, которое не признает ни истинной веры, ни коронной власти.
При виде индейцев Спира впервые выказал некое подобие интереса:
– Что ж, не хотели добром покориться, пусть подчинятся силе!
Эстебан, обрадованный тем, что в этом сплошном монолите появилась щелка, добавил:
– Они стоят недешево – по шести золотых за голову.
– Да неужели? – спросил Спира, кривя губы в подобии улыбки. – В таком случае отберите мне сотню этих дикарей – я должен расплатиться с адмиралом.
– Это непростое дело, ваша милость, – заметил переводчик. – В окрестностях индейцев уже не осталось: те, кого не убили или не обратили в рабство, бежали в горы.
– А это разве не индейцы? – Спира показал на тех, кто сопровождал колонну. – Чем они плохи?
– Это индейцы племени какетио, ваша милость…
– Ну и что с того? Не все ли равно?
– Индейцы индейцам рознь. Они верноподданные императора и добрые католики. Живут с нами в мире и помогают отбивать набеги хирахаров. Его величество особым указом запретил их трогать.
Шли уже целый час, и зной становился все удушливей. По лбу Спиры из-под кожаного шлема, который он, казалось, не снимал никогда, ручьями стекал пот. Мартин снял плащ, прочие испанцы последовали его примеру, и капитан-генерал недовольно поморщился, увидев убожество и ветхость их платья.