Кент разговаривал по телефону, когда его мать вернулась домой. Он лежал, растянувшись на диване и поставив одну ногу на журнальный столик, второй качал в воздухе. Подбородком он упирался в грудь, а на лице Кента блуждала улыбка.
Проходя мимо него, Моника сказала:
— Убери-ка ногу.
Он положил ногу на ногу и невозмутимо продолжал беседу.
— Нет, я же говорю тебе, почти никогда. Так ты будешь меня учить?.. Нет. А где?.. Нет, у нас в школе не устраивали танцы. Пару раз у Бодри в доме были вечеринки с оркестрами и прочим, и он меня приглашал в гости, но мы только смотрели, как танцуют его старики, мы ведь были там младше всех… Приезд футбольной команды?.. А кто сказал, что по этому поводу надо плясать?..
Моника вышла из кухни, вытирая руки льняным полотенцем.
— Кент, мне надо поговорить с тобой. Не мог бы ты закончить беседу?
Прикрыв трубку ладонью, он ответил:
— Ма, я разговариваю с девушкой.
— Пожалуйста, заканчивай, — повторила она, выходя из комнаты.
Кент сказал в трубку:
— Извини, Челси. Я должен идти. Маме что-то потребовалось. Слушай, а ты попозже будешь дома?.. Может быть, я тогда перезвоню… Да, конечно. И ты тоже… Пока. — Он спрыгнул с дивана, захватив с собой переносную трубку телефона. — Эй, ма, — заходя на кухню и перебрасывая трубку из руки в руку, проговорил Кент, — что это такое важное, что я даже не смог договорить по телефону?
Моника зачем-то перекладывала фрукты в вазе белого стекла, меняя местами персики, бананы и яблоки.
— А кто эта девушка? — спросила она.
— Челси Гарднер.
Мать смотрела Кенту прямо в глаза, сжимая в руке зеленое яблоко, и взгляд ее был так серьезен, что он подумал, не случилось ли чего, может, она потеряла работу?
Он перестал подкидывать телефонную трубку и спросил:
— Мать, что с тобой?
Все еще держа в руке яблоко и не замечая этого, она предложила:
— Пойдем в комнату, Кент.
Он снова опустился на диван. Моника села в кресло, наклонившись, уперлась локтями в колени, продолжая крутить в руках яблоко.
— Кент, я собираюсь рассказать тебе о твоем отце. Он замер, внутри его все сжалось, как в те несколько секунд, когда он впервые нырял с большой высоты.
— О моем отце? — переспросил он, как будто впервые слышал это слово.
— Да, — ответила она, — ты был прав. Уже пора. Кент сделал глотательное движение и, не сводя глаз с матери, ухватился за телефонную трубку, как за спасательный круг.
— Хорошо.
— Кент, твой отец — Том Гарднер.
Он открыл рот и, казалось, не замечал этого.
— Том Гарднер? Ты имеешь в виду… мистера Гарднера, нашего директора?
— Да, — тихо ответила Моника и замолчала. Она перестала крутить в руках яблоко.