— Не совсем. Конечно, силовое поле, окружающее эту платформу, повреждено. Саботаж. Инструменты, которыми выполнялась работа, выбросили, когда специалист покидал город.
— Их можно связать с…
— Городом Старшего Растениевода — конкурента.
— Великолепно! — Сечавех совсем не выглядел, как человек, который вот-вот умрет, да и, судя по голосу, умирать не собирался. — Ну, Турак, все это произвело на меня большое впечатление. Хороший план, прекрасно исполненный, немного сыроват в деталях, но определенно многообещающий. Этот штрих с местным соперником особенно хорош — это даст возможность кайм’эра наказать кого-то не из нашей расы.
Турак не сводил с него глаз.
— Я рад, что ты его оценил. — Турак нацелил шокер и его рука напряглась.
— Еще одно… — вкрадчиво произнес Сечавех.
— Давай побыстрее!
— Ты просмотрел одну важную деталь, — выражение лица кайм’эраа было странное и выводило сына из равновесия.
— Ты не можешь блефом заставить меня отступить! — предупредил Турак.
— Как типично для браксана… Я верю, что ты убил бы меня, Турак. Превосходно! Лишь немногие из нас осмеливаются лишить жизни наших врагов в эти дни и в нашу эпоху, — он сделал паузу. — У меня есть кое-что для тебя и я должен это тебе отдать перед тем, как ты выстрелишь.
— Что это?
Медленно и очень осторожно, чтобы не вывести из терпения сына, Сечавех снял с левого указательного пальца широкое золотое кольцо. Он сделал жест, словно собирался бросить его, затем передумал — лифт находился прямо за Тураком — и вместо этого бросил кольцо на платформу, затем подтолкнул его носком сапога, пока оно не оказалось у ног Турака.
— Что это? — снова спросил молодой человек, уже менее уверенный в себе.
— Твое наследство.
Шокер качнулся в руке Турака.
— Видишь ли, я ожидал этого. Конечно, ты не можешь убить меня. Я проверил, чтобы мои коллеги знали о нашей неприязни. Да, Турак, всегда помни, что даже у меня есть союзники и на протяжении последних нескольких лет я следил за тобой. Поэтому убивай меня, если хочешь — но только если не ценишь собственную жизнь.
Рука Турака немного опустилась, движение получилось бессознательным, незапланированным он са не заметил как это вышло.
— Ты блефуешь, — неуверенно обвинил он отца.
— Правда? Ну тогда убей меня, Турак. Я умру с наслаждением, думая, как тебя за это накажут — вероятно с помощью устройства, что я как раз разработал для этой цели.
«О, боги, благословите его!» — выругался про себя молодой человек. Ненависть застила ему глаза, ненависть и боль, но он не смел выстрелить.
— Но тогда зачем это? — Турак указал на кольцо у своих ног. Рука его дрожала.