— Потому что ты его заработал, Турак. Ты доказал, что ты — мужчина. Браксан должен быть готов уничтожить любого, кто стоит между ним и его удовольствием — даже если этот кто-то относится к его расе. Даже собственного отца. — лицо Сечавеха посуровело. — Есть и другие, которые называют себя браксанами, но они не понимают, что это значит, и еще меньше достойны этого звания. Но ты, мой сын, ты, кого я готовил… ты воистину браксан. Наконец-то! — глаза Сечавеха горели, а на лице играла улыбка, одновременно веселая и жестокая. — Тебе для этого потребовалось много времени.
Трясясь от позора и ярости, Турак опустил оружие.
— Отменное здравомыслие! — одобрил кайм’эра. — Прекрасная смесь варвара и государственного деятеля. Готов убить, но способен увидеть ограниченность политического окружения. Из тебя получится прекрасный взрослый, Турак.
— Я тебя ненавижу, — с чувством ответил сын. — На этот раз ты меня победил, но клянусь, кайм’эра…
— Конечно, — Сечавех нетерпеливо оборвал его. — Безусловно, ты исполнишь свою клятву. У меня в этом нет ни малейшего сомнения. Тебе придется подождать, пока ты не будешь уверен, что я перестал следить за тобой. Для этого потребуется много времени. Но человек становится умнее, живя в постоянной борьбе, — он слегка поклонился, на самом деле даже слишком, больше забавляясь, чем выказывая уважение, но не полностью отказывая сыну в последнем. — Я долго ждал этого, Турак. Поздравляю. А теперь, прошу прощения, у меня очень плотный график…
Турак мог выстрелить тогда — ему следовало бы выстрелить, но реальность связала его по рукам и ногам и он не мог нажать спусковой крючок, который обрек бы на смерть не только кровожадного Сечавеха, но и его жестокосердного сына. Он в бессильной злобе смотрел, как шаттл взлетает с платформы и медленно поднимается в стратосферу, а затем и вовсе скрывается из глаз. Высоко в небе встревожено парили едва раскрывшиеся цветы.
«Ну, погоди! — подумал Турак. — Когда-нибудь…»
Но он не забыл поднять кольцо.
«Истинного воина дружба обезоруживает, а безопасность для него смертельна. Они ослабляют человека, создавая иллюзию мощи, когда на самом деле подрывают сами основы его силы, заставляя полагаться на других. Все, что отвлекает человека от избранного пути, неприемлемо для того, кто ценит только собственную силу».
Витон
1
Анжа попала в капкан чужого сна.
Такие вещи случались не часто, но случались. Сила эмоций означала силу контакта; в ограниченном пространстве Института, где жили, работали и вместе тренировались сотни экстрасенсов, следовало ожидать, что время от времени двое спящих синхронизируются (как это называлось в Институте) и разделяют одни и те же сны.