Шансы, что подобное произойдет за пределами Института были ничтожно малы. Тем не менее в этом случае все сошлось воедино. Тот человек обладал слабыми экстрасенсорными способностями, они и позволили ему вступить с ней в контакт; по чистой случайности синхронизировались циклы сна обоих, поэтому в ту ночь они начали видеть сны одновременно; их эмоциональное состояние оказалось сходным, и легко можно было запутаться не в том сне, а эту ошибку трудно исправить после того, как все совершилось. Тем более, что Анжа еще не закончила процесс обучения. Если бы она прошла полный курс, то смогла бы отогнать вторгающиеся образы при помощи ясного и четкого телепатического воздействия, засчет своего навыка. А так, лучшее, что она могла сделать, — это сохранять самообладание в мире, контролируемом другой личностью, и ждать, пока сон не кончится сам по себе.
Они делили одно тело — чужого — и следовали по знакомым залам Азеанской Академии Воинского Искусства. Паутина переплетающихся биосфер, что кружатся между четвертой и пятой планетами Лууса — Академия была словно улей, где постоянно царила суета. Тут изучали свое искусство дипломаты Империи, мастера по ведению переговоров в Бесконечной Войне изучали традиции и обычаи врага. В Биосфере Людей находилась одна из самых больших, ориентированных на людей, библиотек в Империи, и к ней стаями слетались ученые. Учебные войны организовывались вокруг внешних планет системы, в то время как планеты под номерами три, четыре и пять использовались для учебных занятий на поверхности; участники программ размещались в широко раскинувшейся сети общежитий Академии, боевые корабли стояли в доках на периферии. И конечно там находились студенты: они индивидуально спонсировались, их сурово тренировали и готовили для освоения всех граней Войны, Которую Нельзя Закончить — или любого другого, более мелкого конфликта, на пути которого они могут оказаться в процессе профессиональной деятельности. Немыслимо представить Академию безмолвной; представить, что эти залы когда-то опустеют, вообразить, что все остановиться хотя бы на минуту.
Но тогда — во сне — все было пусто.
Он — они — путешествовал по многочисленным, округлым, гладким коридорам, переходя с неспешного шага на нервный бег по мере того, как нарастала тревога. Что-то было не так: Академия покинута — всех эвакуировали? — и он — единственный человек, оставшийся в ней. Его гнала паника и он открывал одну дверь за другой, и отчаянно искал признаки жизни. Но не находил их. С Академией случилось что-то страшное, и его оставили одного. Страх усиливался, когда он представлял всевозможные несчастья, но даже самое худшее из них не объясняло его изоляцию.