Вы можете подойти ко мне, когда услышите, что заиграли павану. Если вы ее услышите.
— О! Я могу подойти к вам задолго до этого, — уверил он ее.
Стараясь выглядеть строго, она сказала:
— Прошу вас не делать этого. Ваше присутствие действует на меня странным, непонятным образом, мистер Уиттакер. Вы заставляете меня терять самообладание. В моей жизни так редко это случается, что я даже не сразу поняла, что со мной происходит.
— Вам это на пользу. В жизни даже самой холодной из снежных королев должен найтись человек, которого ей не удастся напугать.
— Что за абсурд! Я не пугаю людей.
Он посмотрел на нее скептически.
— А как бы вы это назвали?
Она прикусила губу.
— Не слишком-то вежливо дразнить меня за мою робость, — высокомерно парировала она.
Запрокинув голову, он радостно расхохотался:
— Сдаюсь! Приношу свои извинения, миледи.
— Так вы отведете меня обратно в зал?
— Ваше желание для меня закон. — Он взял ее под руку и снова прикрыл ладонью се руку.
Она многозначительно посмотрела на его руку.
— Вы слишком фамильярны, сэр, — сказала она, но ее голосу не хватало уверенности.
И он почему-то сорвался.
— Ах, Синтия, не заморозь меня. — Его голос прозвучал так тихо и интимно, что у нее по спине побежали мурашки. — Позволь мне прикасаться к тебе, пока это возможно.
Сердце Синтии затрепетало. Прежде чем подумать, она подняла глаза на Дерека, и это было фатальной ошибкой.
Слова протеста, которые она собиралась произнести, так и не слетели с ее губ. Вместо них прозвучало совсем другое:
— Дирек, ты меня погубишь. Когда я с тобой, я не знаю, на каком я свете.
Она увидела, как потемнели его глаза. Он все понял.
Синтии показалось, что все вокруг вдруг стало расплываться и пропадать и они остались совершенно одни в каком-то прекрасном уединенном месте.
— Ты стараешься следовать правилам. Но, Синтия, моя дорогая девочка, правила — это не для нас с тобой.
Его слова как будто не имели смысла, но она им поверила. В глубине души она чувствовала, что он прав.
Она вздрогнула и отвернулась, чтобы не видеть его глаз и тем вернуть себе самообладание. Они все еще стояли в фойе, почти на пороге бального зала, полного народу.
— Отведи меня обратно, — сказала она еле слышно. — Когда я с тобой, я даже думать не могу.
— Ты знаешь, что я прав.
— Мне кажется, — ответила она, чувствуя себя несчастной, — что я больше вообще ничего не знаю. И чем я становлюсь старше, тем больше убеждаюсь в том, что все, что я когда-то знала, не правильно. Отведи меня обратно, Дерек.
Пожалуйста.