Следующий час я провел, выслушивая его болтовню. С ним было полезно поддерживать знакомство – я не раз получал от него хорошие биржевые советы. Где-то в глубине сознания у меня вертелась мысль, что скоро все изменится – еще одна перемена обстановки. Интересно, найду ли я друзей в Швейцарии? Судя по тому, что я слышал о швейцарцах, они не особенно приветствуют иностранцев, но, по крайней мере, там будет американская колония, среди которой можно завести знакомства.
Наконец, стрелка моих часов доползла до без четверти десять. Я попрощался с Кэлшотом, который пообещал зайти завтра около десяти. Садясь в «бьюик», я подумал о Феле и внутренне поежился. «Получить по лицу пистолетом – не шутка, будет больно». «Миллион долларов никогда не дается легко», – сказал я себе.
Когда я позвонил у дома Сидни и Лоусон шел через вестибюль открывать, я увидел Клода, выходившего из лифта.
Лоусон открыл дверь и оба поздоровались со мной.
Когда Лоусон вернулся к себе рысцой, это говорило о том, что по телевизору идет хорошая передача. Клод сказал:
– Мистер Сидни сегодня очень возбужден, мистер Ларри. Я с трудом уговорил его пообедать. Надеюсь, вы поможете ему успокоиться.
Подумав о предстоящем налете, я решил, что это маловероятно.
– Приложу все старания, Клод, – ответил я. – Доброй ночи. – И я пошел к лифту. Выйдя наверху из кабины, я проворно спустился по лестнице. Достигнув вестибюля, я остановился, огляделся, затем быстро пересек вестибюль, повернул механизм дверного замка, поставил его на предохранитель и поспешил к лестнице. Как я и предвидел, открыть входную дверь оказалось совсем просто.
Сидни примчался на звонок и распахнул дверь настежь.
– Входи, милый мальчик! – воскликнул он. – Его глаза искрились. – Обед, наверно, был ужасный?
– Скверный. – Я закрыл дверь и, взяв его под руку, провел в гостиную, зная, что дверь осталась незапертой. – Она колеблется. Я не думаю, чтобы ее муж захотел тратиться, но я повстречал Кэлшота и ему нужен браслет с изумрудами и рубинами. Он придет завтра... очередная цыпочка.
– Бог с ним... иди посмотри мои эскизы.
Идя вслед за ним к столу, я взглянул на часы. Десять минут одиннадцатого. Через двадцать минут здесь будет твориться черт знает что. Я почувствовал, что слегка вспотел и, достав платок, вытер ладони.
– Смотри! – Он разложил на столе четыре эскиза. – Как тебе нравится?
Я склонился над ними, почти ничего не видя от волнения.
– Тебе не кажется, что вот этот превосходен? – Он положил свой длинный изящный палец на второй с краю рисунок.
Я овладел собой и усилием воли прогнал пелену, застилавшую глаза. В течение нескольких секунд я разглядывал эскизы. Он превзошел себя. Тот, на который он показывал, был лучшим образцом ювелирного дизайна, когда-либо виденного мною. Я выпрямился.