– Почему ты молчала, Виктория?
Оливия вздрогнула от неожиданности, услышав имя сестры, но, поняв, что обращаются к ней, без запинки ответила:
– Оливия не хотела, чтобы кто-то узнал. Я не имела права предавать ее доверие. Она отчаянно хотела уехать. Несправедливо было ей мешать.
– Несправедливо? А справедливо бросать отца? Господи Боже, да она просто убила его!
По щекам Оливии потекли слезы.
– Это не совсем так! Он много лет жаловался на сердце, – попыталась оправдаться она, но Чарлз и слушать ничего не хотел.
– Уверен, что побег твоей сестрицы не улучшил его состояния, – резко бросил он, возмущенный столь беззастенчивым обманом.
Возможно, ты прав, – прошептала она, чувствуя себя настоящей убийцей, и, хотя отец был убежден, что перед смертью говорил со старшей дочерью, это служило слабым утешением.
– Я уж скорее мог бы понять, если бы на такое решилась ты, со своими безумными идеями, но Оливия… просто немыслимо.
– А если бы на ее месте была я? – осторожно осведомилась она.
– Да я попросту убил бы тебя! Притащил бы обратно за волосы и запер на чердаке.
Возможно, он так и поступил бы, но представить страшно, чего бы стоило вернуть жену!
Чарлз вздохнул и покачал головой.
– Что ты собираешься предпринять? – спросил он, ожидая, что Виктория немедленно бросится во французское консульство или отделение Красного Креста. – Она серьезно ранена?
– Не знаю. В телеграмме сказано «состояние тяжелое».
Она долго смотрела на него, прежде чем решиться. Но он рано или поздно все равно должен смириться с ее отсутствием. Оливию никто не остановит.
– Чарлз, я еду.
– Что?! – вспылил он. – В Европе война, а ты мать троих детей!
– Она моя сестра, – возразила Оливия, и в ее устах эти три слова стоили сотни пышных фраз, но Чарлз словно с цепи сорвался:
– Не только! Она твоя близняшка, и этим все сказано! Оттого ты считаешь, что можешь бросить все каждый раз, когда у тебя заболит голова, и, следовательно, воображаешь, что она шлет тебе весточку! Так вот, я этого не потерплю! И запрещаю тебе ехать, слышишь? Останешься вместе со своей семьей, там, где твое место! И не воображай, будто можешь разъезжать по всему свету в поисках негодяйки, отрекшейся от своей семьи, чтобы сбежать на край света в поисках приключений. Ты никуда не едешь! – грозно прогремел он.
Оливия в жизни не предполагала, что он способен говорить с ней подобным тоном, но она гордо вскинула голову, и под ее взглядом он даже съежился.
– Ничто на свете не остановит меня, Чарлз. Я отправлюсь в Англию первым же рейсом, нравится тебе это или нет. Моим детям ничего не грозит, а я должна разыскать сестру.