Дрожащими руками она пыталась застегнуть пуговицу. Если он получил сильные ожоги, она будет рядом. Ей нет дела до пьесы. И ни до чего. Сейчас главное – Видал.
– А наш новый дом такой же, как на Крите, мама? – спросил Александр, прижимаясь к матери, когда оба уселись на заднее сиденье «роллс-ройса» Дентона.
– Нет, дорогой, он гораздо больше, и там будут качели и пони.
Александр восторженно охнул. Отель ему не нравился. Повсюду мебель с длинными тонкими ножками и вещи, которые вечно падали на пол и разбивались, стоило ему пробежать мимо.
Валентина взглянула на часы. После ее звонка в больницу прошло уже сорок минут. За это время многое могло случиться.
– Я должна лететь к нему, – с горячностью выкрикнула она. – Я не могу сидеть сложа руки.
Дентон ободряюще похлопал ее по плечу.
– Мы еще раз позвоним, когда приедем домой, а потом я сам посажу вас в самолет. Ничего не случится, если вас сегодня заменит Дженет Лиман.
Благодарность к Дентону после этих слов лишь усилилась.
– Спасибо, – облегченно выдохнула она. – Правда, я не знаю, какие рейсы…
– Ни о чем не тревожьтесь. Мой личный самолет полностью в вашем распоряжении.
Валентина принужденно улыбнулась.
– Такого друга, как вы, очень полезно иметь, Дентон.
– Для меня большая честь быть вашим другом, – отозвался он.
По приезде в Ойстер-Бей Руби немедленно и тактично исчезла под предлогом того, что хочет показать Александру сад, двор, бассейн, теннисный корт и пони. Армия слуг отнесла багаж наверх. Комнаты утопали в экзотических цветах. На атласных простынях и банных полотенцах красовалось имя Валентины, затейливо вышитое золотом. Лейла цинично усмехнулась при виде такой роскоши. Предложение Дентона переехать в Ойстер-Бей было явно сделано не под влиянием минутного порыва. Весь дом оказался тщательно подготовлен к приезду хозяйки. Слишком тщательно. Очевидно, Брук Тейлор рассчитывал, что Валентина обоснуется здесь надолго. Однако он уже набрал номер и приказывал летчику приготовить самолет к вылету на западное побережье. Лейла ничего не понимала. Дентон ведет себя совсем не как обычно! Куда девался властный, несгибаемый деспот, привыкший к беспрекословному повиновению? Либо он изменился и стал другим человеком, либо происходит нечто странное. Недоступное для ее понимания.
– Что такое ожоги второй степени? – охнула Валентина. – Это может означать что угодно! Почему они не могут говорить по-человечески?!
– Это достаточно сильные, но не смертельные ожоги, – пояснил Стен, затушив сигарету в пепельнице и немедленно закуривая новую. Остается надеяться, что он окажется прав. Если Ракоши умрет, Валентина обезумеет от горя и спектакль останется в памяти зрителей и критиков как чудо двух вечеров.