Услышав шум мотора, Дентон положил трубку. Это, должно быть, приехал его помощник, оставленный в отеле со строгими инструкциями привезти немедленно любые телеграммы из Лос-Анджелеса.
– Самолет готов, до аэропорта не так уж далеко, и мы на борту, – объявил он, улыбаясь уголками губ при виде служащего, выскочившего из машины и бегом устремившегося в дом.
– О Боже! – воскликнула Валентина, стискивая руки и в который раз принимаясь нервно ходить по комнате. – Полет займет не один час! И придется делать посадку в местах, где, возможно, даже телефона нет! И я целую вечность ничего о нем не узнаю! Расставшись с ним вчера, я чувствовала, что случится что-то ужасное, просто чувствовала!
– Вам телеграмма, – перебил Дентон, отпустив служащего. – Из Лос-Анджелеса.
Стен отставил стакан. Дентон нахмурился. Лейла неверным голосом пробормотала:
– Наверное, от Теодора.
Никто не шевелился, пока Валентина читала телеграмму. Она долго, упорно смотрела на листок бумаги. Разметавшиеся темные волосы скрывали лицо. Наконец когда Лейле показалось, что она больше не выдержит, Валентина подняла голову и произнесла на редкость невыразительным голосом:
– Самолет не понадобится, Дентон. Кариана получила сильные ожоги, и Видал решил остаться с ней. Похоже, он не слишком пострадал. Не возражаете, если я поднимусь к себе и отдохну? Мне нужно немного поспать перед вечерним спектаклем.
Она тщательно сложила телеграмму, сунула ее в карман норкового манто и вышла из комнаты. Стен и Лейла уставились ей вслед.
– Почему она так внезапно успокоилась, черт возьми? – недоумевающе поинтересовался Стен. – Никогда не слышал, чтобы она так говорила. Ровный… глухой голос… словно сейчас сознание потеряет.
– Мне, наверное, лучше пойти к ней, – неловко пробормотала Лейла. – Похоже, она не слишком хорошие новости получила. Почему она вдруг так побледнела, когда сказала, что с Видалом все в порядке? Казалось, наоборот, должна была бы обрадоваться!
– Может, расстроилась, потому что состояние Карианы тяжелое? – предположил Стен.
– Нет, – медленно протянула Лейла. – У нее было такое лицо, словно она узнала, что Видал умер.
Она поспешно поднялась наверх и со всех ног помчалась к спальне Валентины, но у самой двери замерла – из комнаты доносились душераздирающие рыдания.
Лейла подняла было руку, чтобы постучать, но тут же отпрянула. Несколькими словами участия не облегчить такого горя.
Чувствуя себя ничтожно слабой, Лейла опустила плечи и медленно побрела в гостиную.
Валентина не выходила из спальни, пока не настало время отправляться в театр. Она держалась спокойно, и казалось, полностью овладела собой. Лейла попыталась было найти в себе мужество справиться о телеграмме, но так и не сумела. Валентина изменилась. Словно невидимый ледяной панцирь сковал ее, не давая никому приблизиться. Она не отвечала на преувеличенно-жизнерадостную болтовню Лейлы, отделываясь междометиями и стараясь не встречаться с подругой взглядом. Лишь однажды Лейле удалось увидеть у нее такие глаза. Глаза незнакомки. Бездонно-черные и пустые.