У двери уборной Валентины Лейла внезапно произнесла:
– Валентина, что бы там ни было, позволь мне помочь тебе. Раздели со мной свое горе. Пожалуйста.
Впервые в глазах Валентины появилась печаль.
– Я никогда не смогу говорить об этом, Лейла. Никогда, – пробормотала она и осторожно прикрыла за собой дверь, оставив Лейлу стоять в коридоре.
С той минуты, как Валентина получила телеграмму и заперлась в спальне, Дентон взял все в свои руки. Он запретил приносить ей какие-либо телеграммы, соединять с кем бы то ни было и допускать к ней посетителей.
– Не хочу, чтобы она еще больше расстраивалась, – сказал он Стену. – Она нуждается в спокойствии и упорядоченной жизни, только и всего.
Стен оставил свое мнение при себе. Валентина, несомненно, обретет здесь покой. Дентон и его лакеи быстро превращали дом в роскошную тюрьму. Он невольно подумал, уж не лучше ли было им остаться в отеле, среди шума, суматохи, под осадой ненасытных репортеров. Уединенный дом, тишина и вышколенная прислуга… по сравнению с отелем это просто склеп. К тому же вряд ли Дентон будет долго терпеть присутствие Лейлы. Брук Тейлор хочет заполучить Валентину, и Стен решил, что он добьется своего.
Его опасения относительно сегодняшнего спектакля были беспочвенными. Игра Валентины завораживала. Самый воздух, казалось, вибрировал ревностью и подавляемой сексуальностью Гедды, жаждой мести – такими всепоглощающими страстями, что Стену почудилось, будто он заглянул в самую душу женщины, стоявшей на сцене.
Ему так и не удалось поговорить с ней после спектакля. Дентон Брук Тейлор увез ее, даже не дав снять грим.
– Вам нужно выпить, – посоветовал он, как только она, поцеловав на ночь Александра, вошла в просторную гостиную.
Валентина не ответила. Она не могла говорить. Не чувствовала ни голода, ни жажды. Глядя на незажженные поленья в камине с мраморной облицовкой, она думала лишь о том, что перешла границу боли, которую не должен переступать ни один смертный, и очутилась в мрачной, иссушенной, черной пустыне.
Дентон задумчиво разгладил тонкие усики и налил почти полстакана скотч-виски.
– Вот, – велел он, чуть ли не втискивая стакан ей в руку, – выпейте.
Валентина послушалась, передергиваясь от неприятного вкуса. Дентон вновь наполнил стакан.
– У меня есть для вас предложение, Валентина.
Она протестующе покачала головой:
– Нет, Дентон. Не сейчас.
Она не хочет ни с кем разговаривать. Теперь ей безразлично все, даже если она больше никогда не появится на экране. И ни о какой «Валентина продакшнз» она слышать не желает. Все кончено. Видал не вернется. Она потеряла его уже во второй раз. Власть Карианы над ним куда сильнее ее собственной. Он не хочет знать о ее существовании. Кроме этой ужасающей муки, больше ничего не имеет значения.