– Валентина, – шепнул Видал и провалился в темную бездну забытья.
И вот теперь, вспомнив все, он снова попытался сесть. В палату вошел врач.
– Как моя жена? – со страхом спросил Видал.
– В очень тяжелом состоянии, мистер Ракоши. Шестьдесят пять процентов кожи обожжено. Сорок шесть процентов – ожоги третьей степени.
– Ужасно, – прошептал Видал, бледнея. – Она будет жить?
Врач с озабоченным видом сел у постели больного.
– Пока трудно сказать, мистер Ракоши. Обычно если кожа на пятьдесят процентов в ожогах третьей степени, смерть неизбежна. В случае с вашей женой возможен не столь печальный исход, и надежда еще не потеряна.
– Я хочу видеть ее, – выдохнул Видал, пытаясь подняться, но доктор удержал его.
– Ваша жена без сознания, мистер Ракоши. Я попросил бы вас пока оставаться в постели. Если в состоянии миссис Ракоши произойдут хотя бы малейшие изменения, я дам вам знать.
Небольшое усилие вызывало нестерпимую боль. Видал посмотрел на забинтованные ладони. Доктор перехватил его взгляд.
– Вам чрезвычайно повезло, мистер Ракоши. Вы были в куртке, и рукава предохранили от ожогов ваши руки.
– А кисти? – напряженно спросил Видал.
– Кисти сильно обожжены. Вам понадобится пересадка кожи, но и в этом случае я не гарантирую вам, что вы сможете полностью ими владеть. Мне очень жаль.
Губы Видала плотно сжались.
– Насчет лица не волнуйтесь, – продолжал доктор. – Всего несколько следов от ожогов. Здесь, – показал он на лоб Видала у самых волос. – И, вероятно, крохотный шрам здесь. Когда отрастут волосы, будет совсем незаметно.
Видал выслушал доктора молча и тихо попросил:
– Я хотел бы поговорить с мисс Ренко. Есть люди, с которыми мне необходимо срочно связаться.
– Это невозможно, мистер Ракоши. Мисс Ренко погибла.
Видал неверяще уставился на него.
– Не может быть! Она выбежала из дома! Я велел ей уходить!
Доктор сочувственно покачал головой.
– Как только слуги оказались в безопасности, она вернулась. Ваш бой-филиппинец попытался удержать ее, но она вбежала в дом и там задохнулась. Пожарный нашел ее тело у подножия лестницы.
– Иисусе! – прошептал Видал, закрывая глаза. Хейзл вернулась, чтобы попытаться спасти Кариану. До последних минут своей жизни она оставалась преданным и надежным другом.
Видал отвернулся, не желая выказывать, как он потрясен. Хейзл мертва. Хейзл, спокойной, рассудительной доброй Хейзл больше нет на свете.
Но тут страх охватил его с новой силой.
– Вы сказали, что все слуги спаслись? Никто больше не пострадал?
– Нет. Только мисс Ренко.
Только. Для доктора она была всего-навсего секретаршей. Возможно, экономкой. Но для Видала оставалась лучшим другом. Без Хейзл последние несколько лет были бы сущим адом. Она заботилась о Карианс, оберегала ее в его отсутствие, защищала от прессы, была компаньонкой, исповедницей, сиделкой. Теперь она мертва, и у Карианы нет и не будет никого, кто относился бы к ней так же бескорыстно, как Хейзл.