Кто останется равнодушным к пудам золота, к миллионам, припрятанным в тайниках и у родственников, к коврам ручной работы, гниющим в сараях и на чердаках, и это в крае, где многодетный дехканин за тяжкий труд на хлопковых полях от зари до зари получал в лучшем случае сто рублей в месяц. Край, где он жил, для посвященного человека открывался еще одной неожиданной стороной. При всей неограниченной власти партийного аппарата, как и везде в стране, тут на равных правили и тайные силы, что-то наподобие теневого кабинета.
Если сказать кому-то, что назначение иного министра решается не в Ташкенте, а в скромном горном кишлаке Аксай, под Наманганом, наверное, многие приняли бы за байку и посмеялись. Но смеяться не следовало, Сенатор знал расклад сил в Узбекистане как никто другой, и если бы за него ходатайствовали из Аксая, то он уже давно сидел где-нибудь повыше даже, чем сегодня. Скромный директор агропромышленного объединения, дважды Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета, ценитель чистопородных скакунов, бывший учетчик тракторной бригады, недоучка Акмаль Арипов, любивший, возможно, в пику каратепинскому хану, чтобы его называли «наш Сталин», но и благожелательно откликавшийся на «наш Гречко», чуть ли не подменял Верховный Совет республики. Сюда, в Аксай, прежде всего тянулись за поддержкой соискатели министерских портфелей. Он настолько считал себя сильным, что позволял себе, не таясь, называть самого Шарафа Рашидовича – Шуриком. Шурик и звонил ему чуть ли не ежедневно, отладили дорогостоящую правительственную связь с резиденцией аксайского хана. Не смог Сенатор в свое время найти дорогу ни к Шарафу Рашидовичу, ни к аксайскому хану, они вполне обходились и без районного прокурора Акрамходжаева, но сегодня без него, как он считал, не может обойтись и всесильный Акмаль Арипов.
Если к судьбам многих высокопоставленных деятелей он относился равнодушно, а в иной раз и радовался их беде, как в случае с Анваром Абидовичем и каратепинским ханом, пошедшим на самоубийство, что, честно говоря, с облегчением было принято во многих заинтересованных кругах, у всех в памяти оказывались еще свежи искренние признания заркентского секретаря обкома, оба они могли при случае стать ему конкурентами в борьбе за высшую власть, то его отнюдь не радовало, что следователи по особо важным делам все теснее сжимали кольцо вокруг аксайского хана.
Акмаля Арипова отдавать в руки правосудия Сенатору не хотелось. Удивительно быстро стала меняться жизнь, еще год-два назад кто бы мог предвидеть судьбу Анвара Абидовича и каратепинского хана, они казались вечными, незыблемыми и с высоты своего положения кичливо посматривали на Акмаля Арипова, хотя знали его связи и возможности. Как они втайне радовались, что сама Москва решила заняться делами аксайского хана, ибо народ в округе завалил престольную жалобами и слезными мольбами о средневековой дикости нравов, царящих в Аксае, где правил друг Рашидова, народный депутат Акмаль Арипов, щедро награждаемый ежегодно государством золотыми звездами, орденами и медалями.