Но у Москвы тогда оказались руки коротки против миллионов Акмаля-ака, в силе был еще Шараф Рашидович, да и Леонид Ильич снисходительно относился к шалостям в Средней Азии, знал он Акмаля Арипова и не хотел обижать друзей Шурика. Но комиссия ЦК КП Узбекистана занялась все-таки аксайским ханом, и возглавил ее для объективности человек из Президиума Верховного Совета республики, вот он-то и спас Акмаля-ака. Вывод проверяющих оказался единодушным – ложь и клевета на выдающегося сына узбекского народа, дважды Героя Социалистического Труда, народного депутата, орденоносца и прочая, и прочая…
Параллельно помогли Акмалю Арипову и продажные следователи из Прокуратуры республики, они потрясли хана как следует, Сенатор даже знал приблизительно, во сколько обошелся акт о кристальной честности директора агропромышленного объединения. Но тут аксайский хан не скупился, вопрос стоял круто: быть или не быть. Не обошел вниманием Акмаль-ака и председателя комиссии, своего давнего друга и протеже, это с его помощью тот стал преемником Шарафа Рашидовича, хотя, по всем прогнозам, как, впрочем, предполагал и Шубарин, пятый этаж Белого дома по праву должен был занять Анвар Абидович Тилляходжаев или каратепинский хан, по-самурайски сделавший себе харакири.
Конечно, жалоб на Акмаля-ака хватало, и в них материалов для следствия предостаточно. Находился в бегах и бывший бухгалтер хозяйства, не поладивший с самодуром, он, видимо, писал во все инстанции о крупных финансовых махинациях аксайского хана, только большинство этих жалоб прежде возвращалось в Ташкент, в ЦК с визой разобраться на месте. Через день они попадали в руки того, на кого жаловались, и тот разбирался, не откладывая просьбу в долгий ящик. Теперь письма из столицы с наивными от бессилия адресами, наподобие: «Москва, Мавзолей, Ленину», ибо нигде и никто не хотел выслушать беду дехкан, попадали в руки следствия. Но Сенатор предполагал, что основным свидетелем деяний аксайского хана теперь становился раскаявшийся Анвар Абидович, этот мог рассказать многое о своем сопернике, который некогда ударил его камчой, уводя породистого ахалтекинца Абрека из конюшен колхоза «Москва». Теперь, откровенно говоря, жалел, что предупредил КГБ о возможном покушении на жизнь бывшего заркентского секретаря обкома, по прозвищу хлопковый Наполеон.
Почему же человек из ЦК так переживал, что следствие вплотную заинтересовалось делами и личностью Акмаля Арипова? Он что ему – брат, сват, помог когда, в своем нынешнем положении он вряд ли был нужен Акрамходжаеву. Вроде все верно, но только не для тех, кто знал истинную силу аксайского хана. Мудрый человек был Рашидов, что и говорить, и силой несметной располагал, хоть явной, хоть тайной, но и тот начинал день с телефонного разговора с Аксаем и ни одну серьезную должность не утверждал, не посоветовавшись с другом Акмалем, и с недругами сводил счеты силами людей народного депутата Арипова. Хотя, казалось, для борьбы с врагами у него МВД под рукой, министром там сидел свой человек, собрат по перу, поэт Паллаев, но в иных, особо деликатных случаях, он все же больше доверял разбойнику из горного кишлака, чем коллеге из Союза писателей.