Когда габаритные огни умчавшегося по шоссе кабриолета растаяли вдали, Ворохов дважды хлопнул ладонью по крыше пикапа, чтобы привлечь внимание Бизяева, и, наклонившись к выбитому заднему стеклу, сказал:
– Приготовься свернуть с шоссе. Сейчас налево будет ответвление, нам нужно на него.
Через сотню метров Данил разглядел за полосой встречного движения каменистый съезд и свернул на примыкающую к шоссе дорогу. Оглянувшись назад, Ворохов подождал, когда ведущее к Дулиту шоссе скроется в ночном мраке, после чего приказал своему другу выключить фары пикапа и погасить все габаритные огни. Бизяев отключил освещение, и сейчас же машину накрыла ночная тьма. Каменистая дорога, по которой теперь ехал пикап, стала совершенно невидимой. И Бизяев, потеряв из вида накатанную колею, недовольно выругался сквозь зубы.
– Ты чего? – через проем выбитого заднего стекла обратился к нему Ворохов.
– Да ничего не вижу! – возмутился Данил.
– Все в порядке, едешь нормально, – поспешил успокоить Станислав своего друга. – Сбавь скорость. Сейчас глаза привыкнут к темноте.
Бизяев сбросил скорость и перешел на первую передачу. Скоро его глаза действительно привыкли к темноте, и он стал различать впереди колею, укатанную ранее проезжавшими автомобилями… Поначалу ровная и относительно прямая дорога постепенно пошла на подъем, все выше забираясь на плато. Колея стала не так отчетлива, а еще через полмили вообще исчезла. Бизяев остановил машину и, выйдя из нее, попытался найти дорогу. Потерянная колея отыскалась быстро, но лишь позади машины. Впереди дороги не было.
– Большинство автомобильных туристических маршрутов заканчивается здесь, у подножия плато, – объяснил Ворохов. – На вершину забираются лишь самые отчаянные.
– Неудивительно, – заметил Бизяев, посмотрев вверх на склон каменистого холма, возле которого остановил автомобиль. – Здесь очень крутой подъем. Чтобы преодолеть его, нужно как следует разогнаться, а затем въезжать на гору не снижая скорости. Это и днем-то опасно – запросто можно загреметь вниз, а уж ночью, в темноте, – тем более.
Не ответив ему, Ворохов достал электрический фонарь и, включив его, начал взбираться вверх по склону. Бизяев, стоя у подножия холма, смотрел на своего друга. Вскоре фигура Станислава растворилась в темноте, лишь пятно фонаря прыгало впереди. Триста метров подъема Ворохов преодолел за шесть минут. Добравшись до вершины плато, он несколько раз прошел вдоль края откоса, выбирая подходящий для въезда путь, после чего спустился обратно.
– Въехать можно, – – уверенно сказал он. – Сложным будет только последний участок, примерно двадцать метров перед самой вершиной. Там придется двигаться вдоль склона. Серпантинному движению мешают валуны. Да! Еще будут два поворота. Их нужно не пропустить, но я просигналю тебе фонарем.