Еще мгновение — и он бы умер.
Не физически, но морально.
Осколки разбитой памяти кружили, складываясь в прихотливые калейдоскопические узоры. Он уже не контролировал свои мысли, они смешивались с бьющими в него волнами ненависти, не в силах погасить их — только раствориться в чужой беде, и вдруг…
Звонкая, оглушительная тишина.
Киберпространство, похожее на неистовый смерч, вдруг застыло.
Где-то далеко шел дождь.
Ласковый, теплый ветер касался лица, неся облегчение.
Чужие мысли более не хлестали его рассудок, в наступившем оцепенении вдруг явственно проявилась иная картина: он увидел одинокую фигуру Даши, медленно идущую по пустой улице меж зданий колонии.
Усталая после вахты, но спокойная, умиротворенная, воспринимающая мир с необычной ласковой созерцательностью.
Отражаются звезды в воде,
На дороге как зеркало — лужи…
Теплый ветер заботливо кружит
Над листвою, умытой в дожде…
Это было последнее светлое воспоминание измученной души. Дальше царила чернота.
Рауль уже не мог сопротивляться ее мыслям, нахлынувшим, как приливная волна.
Его разум, с которого сорвали все защитные оболочки, был открыт перед ней.
За все в этой жизни приходится платить. Он понял, что Даша узнала его, смогла обуздать себя, остановиться на миг, но вслед за моментом узнавания, за случайно промелькнувшим светлым образом утраченной души на него вдруг обрушился мутный поток иных воспоминаний.
Вязкие, как патока, образы душили его, обволакивая тягучей чернотой своих помыслов, некуда было бежать, скрыться — везде ее ждала лишь мучительная медленная смерть на мнемонических допросах… призраки погибших во время паники в центральной клинической больнице Аллора следовали по пятам, вопрошая: за что ты погубила нас?
А мимо текла мутно-серая равнодушная река — то были люди, не принимавшие участия в ее судьбе, не создающие проблем, но и не протягивающие руку помощи, ведь каждый из них был озабочен лишь своими мыслями…
Ей некуда было идти. Негде спрятаться от самой себя, и в этой ситуации разум мнемоника пошел по пути наименьшего сопротивления — она сломалась, бежала в мир виртуальных грез, постепенно теряя связь с миром физическим.
Все это ворвалось в сознание Рауля.
Он отчетливо увидел тех подонков, что пытались ее убить, затем появились иные образы, которые были не столь прямолинейны и откровенны в своих действиях, — сломавшийся, утративший волю к сопротивлению мнемоник являлся для них слишком ценным, желанным даром судьбы, который нужно было использовать с величайшей осторожностью.
Они приютили ее. Заботились о физической оболочке, позволяя рассудку погружаться в пучину грез.