Хрясь — отлетел фонарь кабины, еще движение и отстегнуты ремни... На большее сил не хватило. Ни подняться с сиденья, ни перевалиться через борт, ни свалиться в спасительные шесть километров высоты. Языки пламени, щедро подпитываемые из бензобака, сжирали хрупкое тельце «ястребка».
Уже теряя контроль над телом, мозг уловил привычный силуэт — Ю-88, основной самолет Люфтваффе, две тонны бомб. И отдал, казалось, последнюю в своей жизни команду. Слабеющие руки довернули штурвал самолета на таран.
— Пробита голова. Вытекают мозги. Иду на таран, — услышала Земля.
Шестьсот километров в час «своих» и четыреста «чужих» в сумме гарантированно выписывали билет в то небо, откуда не возвращаются...
Но у Всевышнего своя геометрия. Сила инерции и сила взрыва выбросили потерявшего сознание летчика из огненного клубка двух самолетов.
Сколько нужно времени, чтобы падать с шести километров? Около тридцати пяти секунд. Еще с десяток секунд щедрой рукой отсыплет сопротивление воздуха. Итого сорок пять секунд. Сорок пять секунд жизни. На сороковой секунде советский летчик пришел в себя. На предпоследней секунде прозвучал хлопок раскрывшегося парашюта.
Новгородская область — это леса с проплешинами полянок. Но Всевышний окунул нашего героя в болото. В чавкающую, вонючую трясину... мягкую трясину... на временно оккупированной территории, выражаясь языком Совинформбюро.
Восемьдесят процентов чуда уже было сотворено. Оставалось чуть-чуть.
В качестве «чуть-чуть» Господь избрал жителей небольшой деревушки, видевших падающие самолеты и на мгновение расцветший в небе парашют. Они вытянули находящегося в беспамятстве летчика и в копне сена под носом у немцев переправили к партизанам...
— Дальше уже было сравнительно просто. — Северский взглянул на взволнованного Бориса. — Самолет с Большой Земли, десять месяцев тыловых госпиталей, выздоровление и война до самой победы. Тот Борис сбил еще несколько самолетов. Получил звание Героя. Вырастил двух сыновей.
— Он же потерял глаз. По-моему, в двадцатом веке еще не умели имплантировать новые глаза.
— Не умели, — легко согласился Северский. — Ему вставили просто стеклянный имитатор.
— Но...
— Из госпиталя он был выписан с резолюцией: «Годен без ограничений».
— Невероятно!
— Следует добавить, что этот таран был четвертым на его счету. Столько таранов больше никто не совершал. Это абсолютный рекорд. Еще вопросы будут?
— А когда это произошло?
— В пятницу, тринадцатого августа тысяча девятьсот сорок второго года, — тут же последовал ответ. — Кстати, на «ARK», Борис Иванович, вы попали в аккурат над Беларусью