Полоска чистого неба постепенно делалась шире.
– Смотри, – сказала Эория.
Её вытянутая рука указывала в сторону холмов. Коренга посмотрел… И на некоторое время просто утратил дар речи. Четыре или пять ближайших вершин, которые он помнил больше напоминавшими скалы – так обточили ветры и дожди наслоения песка, слежавшегося чуть не до каменной плотности, – неузнаваемо изменились. Куда подевались песчаные утёсы в светлую и тёмную полоску, испещрённые зевами пещерок и являвшие досужему глазу то крепостные башни, то изваяния неведомых Богов, то вздыбленные силуэты странных зверей?.. Казалось, их сперва растопило, как воск, а потом смыло и унесло. Было похоже, что основная сила оползня пришлась на ту сторону, но и ближним склонам холмов досталось на славу. Твердь, превращённая дыханием Змея в текучий зыбун, наново загустела и остановилась едва в полусотне шагов от того места, где нашли укрытие Эория с Коренгой и Тороном. Грязь, вбитая в одежду и кожу, была малыми брызгами того зыбуна.
Коренга поискал глазами устье пещерки, в которой он думал пересидеть прохождение Змея…
И не нашёл.
Это место на склоне было теперь погребено под слоем песка и грязи высотой несколько саженей. Если бы они с Эорией не доверились звериной мудрости пса, их ждал бы неотвратимый и очень скверный конец.
Коренга помимо воли представил себе, как в пещерку, заливая уютный костерок, ворвалась бы грязная густая волна, как хлещущий вязкий поток перегородил бы им выход, как ледяная, сковывающая движения жижа неотвратимо поднималась бы и поднималась всё выше – до самого свода…
Его замутило. Он обхватил Торона за шею и крепко притянул к себе. Потом обвёл глазами изуродованный, переломанный стланик. На месте выдранных корней зияли глубокие ямы. Ни дождь, ни разлетавшиеся клочья оползня ещё не сумели их заровнять. Некоторые ветки были сломаны и оборваны, с других начисто сняло всю хвою… Однако стланик, привычный к бурям, выстоял и на сей раз. Взъерошенный, потрёпанный – выстоял сам и дал спасение путникам.
– Спасибо тебе, частица леса, – прошептал Коренга. – Залечивай раны и зеленей много-много лет…
Торон осторожно высвободился из хозяйских рук и, брезгливо встряхивая крыльями, трусцой побежал на пустошь, прежде травянистую, а теперь почти облысевшую. Видно, чутьё подсказало ему, что там он может найти кое-что интересное.
Эория молча смотрела на морской горизонт… Оттуда, чёрные против закатного света, катились громадные волны, раскачанные бурей. Отвесные гребни рушились под собственной тяжестью, вскипая пенными шапками. Внешние дюны мешали рассмотреть лукоморье