Более не мешкая, сегванка подхватила лодочку Коренги и столкнула её на зыбун.
– Я за верёвкой!.. – уже скользя вниз по склону, различил молодой венн.
Торон сунулся было за хозяином, но Коренга, как между ними водилось, метнул псу неслышимый всем прочим приказ оставаться на месте, приправленный самыми страшными карами за ослушание. Кобель отозвался жалобным, быстро отдалившимся плачем… Коренга скользил вниз, разгоняясь по поверхности оползня, как когда-то на саночках с берегового откоса, его почти так же подбрасывало в воздух там, где текучая жижа успела испустить воду и начинала разваливаться… Только нынешний его полёт имел цель. И вершился хладнокровно, управляясь не прихотью случая, а движением руки, стиснувшей удобный гребок. Коренгу бороло тяжкое искушение пригасить набранную скорость, в особенности потому, что он видел: там, внизу, оползень изливался в озеро, как тесто из квашни, толстыми слоями, наползавшими один на другой. Хотелось очень осторожно подобраться к этому месту и спуститься тихонько-тихонько, как-нибудь боком, словно древняя старуха с крылечка… Коренга знал, что это нашёптывала гибель. И не внимал её голосу, лишь всё быстрее отталкивался гребком, оставляя на склоне цепочку неглубоких, быстро заплывавших следов…
Сколько ни пытался он держать на краю зрения суливший полёт глинистый «лоб» самого верхнего слоя – мгновение, когда перед лодочкой разверзлись-таки несколько саженей пустоты, случилось всё равно неожиданно. Коренга не заорал от страха только потому, что толку от этого было бы чуть, а вот должное сосредоточение утратить – запросто. А ещё миг спустя впору было бы добрым словом помянуть батюшку, кузнеца по имени Железный Дуб, и бесконечные деревянные изразы, испытанные им прежде, чем делать тележку для сына. Лодочка не запрокинулась и не клюнула носом, лишь чуть накренилась в полёте, да и то по неловкости Коренги или оттого, что он не поровну разгрузил её стороны. Она упала скулой, Коренга ударил веслом, не давая лодочке опрокинуться, как навык дома, украдкой от старших прыгая по речным перекатам… Поверхность озера показалась ему каменной, гребок едва не вышибло из рук, а сами руки – из плеч, лодочку завертело, но это беспорядочное вращение уже ничем ей не грозило. Коренга без большого труда успокоил судёнышко всё тем же гребком. И, тяжело дыша, стал озираться.
Ему показалось, он угодил в гигантский, медленно вращавшийся водоворот. Воображение тотчас увидело посередине урчащую, засасывающую воронку. Страху добавлял ещё грохот прибоя, эхом возвращавшийся от гряды. Если бы Коренга не успел обозреть Змееву котловину с холмов и понять, где подстерегала истинная опасность, ему тяжко было бы удержаться и не броситься сразу грести назад к берегу!.. Молодой венн перевёл дух, хотел утереть лицо, взмокшее уже не от дождя, а от пота, и увидел, что в кровь рассадил правую руку. Когда, обо что?.. Не вспомнить. Он завертел головой, ища плавучий дом.