Ник пожалел, что не сошелся поближе с этим человеком. Тереза Лупо, например, знала Росси гораздо лучше его. Правда, он не был уверен в том, что старик охотно рассказал бы ему о себе.
Дверь открыла женщина средних лет в простенькой голубой блузке и черной юбке. Волосы были коротко подстрижены и заметно поблескивали сединой. На носу сидели толстые очки в черной роговой оправе. Ник понял, что его появление не вызвало особого восторга.
– Я из полицейского участка, – тихо сказал он. – Лука был моим напарником.
– Неужели?
– Я пришел сказать... – Он замялся, не зная, с чего начать. Агрессивный тон сестры Росси сбил его с толку. По всему было видно, что вместо слез и причитаний она предавалась праведному чувству гнева. – Я пришел сказать, что мы искренне сожалеем о случившемся и готовы оказать вам любую посильную помощь.
– А вам не кажется, что сейчас слишком поздно говорить о помощи? – с вызовом ответила женщина. – Впрочем, это не мое дело. Вы, наверное, перепутали меня с его сестрой. Входите.
Она широко распахнула дверь и направилась в глубь квартиры. Ник быстро последовал за ней.
В дальнем углу гостиной на простом деревянном стуле сидела полная женщина тридцати с небольшим лет. Черные волосы спадали на плечи и рассыпались по спине, как у школьницы. Взглянув на бледное изможденное лицо, Ник сразу узнал знакомые черты. Заметив Ника, женщина простонала, словно раненый зверь.
– Ник Коста, – сказал он, протягивая ей руку. – Я был напарником вашего брата.
Она снова издала протяжный звук, только на этот раз более громко.
– Мария глуха и нема, – пояснила женщина, которая открыла ему дверь. – А я социальный работник, оказываю ей помощь. Я часто находилась с ней, когда Лука уходил на службу. – Она повернулась к Марии и стала напевать какую-то убаюкивающую мелодию.
– Я ничего не знал об этом, – признался Ник. – Я вообще понятия не имел, что у него есть сестра. Конечно, это может показаться вам странным, но мы почему-то никогда не говорили о своих домашних делах.
– Не надо укорять себя, – сказала соцработница и снова запела вполголоса.
Сестра Луки вяло улыбнулась и закивала головой.
– Я уже успела выразить ей все приличествующие соболезнования, так что можете не стараться.
– Спасибо, – в растерянности ответил Ник. – Как она себя чувствует? С ней все в порядке?
– Как может себя чувствовать глухой и немой человек?! – возмутилась его глупостью сиделка, после чего выругалась, подошла к окну и уставилась на шоссе. – Извините. Не принимайте близко к сердцу. К вам это не имеет никакого отношения. Я присматриваю за Марией вот уже пять лет, как раз с тех пор, как Лука забрал ее из дома и привез сюда, чтобы лично ухаживать за ней. Со временем я поняла, что присматривать надо не только за ней, но и за ним. А в последнее время я присматривала в основном за ним. Он был очень хорошим человеком, но с трудным характером. Собственно говоря, именно поэтому он никогда не был счастлив.